Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

В голосе тестя слышался явный укор, и Женя переспросил с возмущением:

– Что значит – прижил, Константин Михайлович? О чем вы? Не понимаю!

– Так чего тут понимать-то, Жень? Если говорить по-простому, все так и есть. В наше время это называлось – прижил. Я ведь тоже человек простой, какой с меня спрос. Вот и думаю: как же так получилось нехорошо, Жень? Вроде ты серьезный парень… Выходит, ты сам эту кашу заварил, да? И что теперь Саше делать?

– Константин Михайлович, вы все слишком однозначно понимаете.

– Как это однозначно? То есть ты хочешь сказать, что все это неправда?

– Ну почему, это правда. Да, у меня есть дочь. Но она родилась, когда мы не были с Сашей женаты.

– Но шашни-то с соседкой крутил, да?

– Так тоже нельзя сказать! Понимаете, это очень трудно объяснить. Она не виновата ни в чем, просто так получилось. Обстоятельства так сложились. И да, Тася моя дочь, и я не собираюсь от нее отказываться!

– Так я разве против! И не отказывайся, твое дело. Но Сашке-то надо было обо всем рассказать! Так, мол, и так, ребенок у меня на стороне есть! А сейчас выходит, ты ее обманывал! И ведь до какого безобразия все довел, надо же… Еще и Сашке позволил с этой соседкой подружиться! Она же и с дочкой ее общалась, и не подозревала ничего! В общем, наделал ты делов, Жень. Даже не знаю, как теперь быть.

Константин Михайлович вдруг замолчал, и вскоре его голос прозвучал уже на другой ноте, слегка подобострастной:

– Ой, а вот и Люсенька подошла. Тоже поговорить с тобой хочет!

Он только вздохнул – придется еще и Люсенькины обвинения в свой адрес терпеть. И наверняка они будут более ядреные, чем у тестя.

– Але… Ты меня слушаешь, нет?

– Да, Людмила. Слушаю.

– А я шибко говорить с тобой и не буду! Я одно только скажу: давай-ка приезжай, забирай свою жену, да побыстрее! Иначе мы с ней вдрызг переругаемся, она же никаких нормальных слов не понимает! Я ей говорю, говорю… Мол, нельзя одного мужика оставлять надолго, волю ему давать. Подумаешь, какая беда случилась, ребенок на стороне обнаружился! И что теперь? Бежать надо за тридевять земель? Да если б я знала, что Костина дочка такая обидчивая, разве бы я осмелилась ей глаза на правду открыть? Никогда бы не осмелилась! Сидела бы да помалкивала! А теперь сама же и виновата осталась. И маюсь теперь, клята да мята… Давай забирай свою жену, понял? А то ишь, приехала барыня, госпожа Чичикова!

Почему-то это выражение – госпожа Чичикова – вдруг рассмешило его, хотя ситуация совсем не смешная складывалась. И проговорил на ноте этого нелепого смеха:

– Вы ошибаетесь, Людмила. Дело в том, что не было у Чичикова никакой госпожи, он вообще не был женат.

– Гляди-ка, он еще и смеется надо мной! Шибко грамотный, что ли? Да мне нет дела ни до тебя, ни до твоего Чичикова! Приезжай и забирай свою жену, понятно?

– Не волнуйтесь, Людмила. Заберу. Не кричите только, пожалуйста.

– А я не кричу, это у меня голос такой! Когда ты ее заберешь-то?

– Завтра приеду. На машине.

– Давай! Хоть на коленях ползи, мне дела нету! Хоть гопаком заходи, хоть цыганочкой с выходом! Только забирай ее, ради бога!

– Нет, на коленях я к вам не заползу, конечно. И гопаком тоже заходить не буду. Не надо так со мной разговаривать, хорошо? До завтра, Людмила.

Отключился, вздохнул тяжело. Представил, каково там Сашке живется с мачехой. И где Константин Михайлович эту боевую женщину откопал? Сейчас такое непосредственное дитя природы уже не встретишь. Просто ископаемое какое-то!

А ведь Саше с ней долго жить пришлось, пока учиться не поступила и не уехала. И тогда, когда они познакомились, мачеха уже в ее жизни присутствовала. Саша рассказывала, что отец ее сразу привел, как только маму похоронили.

Почему-то вспомнилось, как они познакомились. Как она шла через зал к нему под ту самую музыку… «Я пытался уйти от любви, я брал острую бритву и правил себя… Я укрылся в подвале, я резал кожаные ремни, стянувшие слабую грудь…»

Он почему-то сразу понял, что эта девчонка идет к нему. Решительно улыбается, блестит глазами, пушистые светлые волосы сияют нимбом в свете зеркального шара. И с удовольствием принял ее приглашение. Правда, отнесся к их знакомству слегка насмешливо – забавная такая малолетка! Потом проводил ее после дискотеки домой. И даже свидание назначил – почему бы и нет? Надо же как-то проводить свободное время! Не было у него тогда никаких серьезных на нее притязаний. Да и откуда? Ведь школьница еще…

Правда, когда прощались, то телефонами обменялись. Тем более она сообщила, что собирается учиться в Челябинске. Через год поступать приедет.

А еще ему пришлось поплатиться за эти нечаянные свидания. Когда проводил ее последний раз и подошел к общежитию, подвалила толпа пьяных парней, и сразу выскочил из толпы хлипкий паренек, залопотал что-то такое: мол, ответишь за девчонку мою… По полной ответишь!

Били они его долго. Очень старались, от души. Весь свой пьяный кураж отработали. На какое-то время он потерял сознание. А когда в себя пришел, уже никого не было. Кое-как дополз до крыльца общежития, постучал кулаком в дверь. А утром ребята тащили его на поезд, он сам еле ноги передвигал. Слава богу, не сломано было ничего, только два зуба выбили. Пришлось потом вставлять.

Странно, почему он об этом так и не рассказал Сашке? Она ведь звонила ему часто. И он ей звонил. Потом встретились в Челябинске как родные. Все друг о друге узнали из длинных телефонных разговоров.

Сашка, Сашка… Да, он ее обманул. Но не потому, что хотел обмануть, просто так получилось! Хотя это и не аргумент сейчас. Да и что значит – так получилось? Оправдание для слабаков.

Значит, и он слабак? Почему тогда он послушал Дину, не настоял на своем?

И что теперь делать? Как Сашке еще объяснять?

Звонок в дверь вывел его из тяжелых мыслей. Встал с дивана, пошел в прихожую, открыл дверь.

За порогом стояла Дина, смотрела на него настороженно. Потом спросила тихо:

– Как ты? Поговорить надо.

– Да, конечно. Конечно поговорим. Заходи, Дина.

Дина

Да уж, вид у Жени был неважнецкий. Глаза грустные, взгляд растерянный.

Прошла вслед за ним в гостиную, села на диван. Женя