Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

Она подумала с отвращением: это для нее мачеха так громко возмущается? Чтобы она слышала, как дорого ей неожиданные гости обходятся? И Семка с Темкой тоже на кухне толкутся, слушают это все. Хорошо хоть не понимают, какой смысл в это возмущение вложен.

Подошла к окну, стала смотреть, как потихоньку опускаются сумерки. Хотя лучше и не смотреть. На что там смотреть? Тот еще видок из окна, залюбуешься. Справа – кирпичная стена соседнего дома, слева – пустырь. Тоска, неуютие, серость.

Но ведь живут же люди… Да она и сама тут раньше жила. Думала тогда – все так живут.

Вот не зря говорят, что лучше не возвращаться в прошлое, не тревожить себя памятью. Выскочила ты из прошлой жизни, и забудь ее! Живи жизнью своей, настоящей. Она ведь совсем другая, настоящая-то!

Подумала так и сразу вспомнила вид из окна Жениной квартиры. Праздничный такой вид, особенно вечером, когда город залит огнями. И вздохнула уныло – чего теперь об этом вспоминать-то.

– Мам, а что там такое, в окошке? Можно я посмотрю? – услышала она рядом голосок Семки.

– Да ничего там нет, Семушка. Абсолютно ничего.

– А зачем ты тогда в окно смотришь?

– Да просто так. Смотрю и смотрю.

– А дождика там нет?

– Нет.

– Тогда можно мы с дедушкой гулять пойдем?

– Нет, поздно уже. Видишь, как быстро темнеет!

– Да мы немножко прогуляемся, Саш. Я им обещал.

Обернулась на голос отца, пожала неопределенно плечами. А отец проговорил торопливо:

– Ничего, ничего, мы ненадолго! Я им обещал собаку соседскую показать, она славная такая! Я видел из кухни – сосед аккурат с ней гуляет! Как раз и мы погуляем, пока Люсенька ужин готовит.

– Я хочу посмотреть на собачку! – тут же потребовал Семка.

– И я! – немедля подхватил Темка и даже подпрыгнул, чтобы получилось выразительнее.

– Ладно, пап. Идите, – махнула она рукой.

– Вот и хорошо. А ты шла бы на кухню Люсеньке помогла.

– Хорошо, я помогу, если надо.

– Вот, почисти картошку! – сразу дала ей задание мачеха. – А то я давеча колбасу нарезала и палец поранила, мне не с руки.

Она молча принялась чистить картошку, надеясь, что и мачеха не обременит ее своей болтовней. Да не тут-то было… Станет она себя сдерживать, как же!

– Я вот о чем с тобой потолковать хотела, Александра… И даже не потолковать, а по душам поговорить. Я ведь знаю, ты шибко на меня обижаешься за отца! Все думаешь, что я его из семьи увести хотела, что я злыдня-разлучница бессердечная! Хотя на самом-то деле вовсе не так все было! Не так!

– А как? – спросила она почти автоматически и тут же пожалела об этом. Теперь без душещипательных откровений уж точно не обойдешься!

– Да вот так… Жалела я его просто, а уводить и не собиралась. Очень жалела.

– И за что вы его жалели?

– Да как за что? Мать-то твоя ведь сильно больная была. Считай, весь последний год с кровати не вставала. Бедный Костя такой несчастный ходил, жалкий. Неухоженный, голодный… За мужиком ведь уход нужен, как за малым ребенком! Не умеет он бабьими делами заниматься, как бы ни старался! Да и природа мужицкая тоже своего требует, сама понимаешь…

– Понимаю, конечно, – язвительно усмехнулась она. – Значит, вы и природу его под свою опеку взяли, да? Обогрели да обслужили… И сами себе за это медаль на грудь повесили? Вот я какая добрая, какая хорошая! А что при этом моя мама чувствовала, вы не знали? Или не хотели знать?

– Ну зачем ты так, Александра… Я ведь всем сердцем к нему прониклась, что ты… Разве я виновата была, что маме твоей Господь Бог не дал долгой жизни?

– Нет. Вы не виноваты. Но от меня-то вы чего хотите, не понимаю? Чтобы я вам в пояс начала кланяться за вашу неземную доброту?

– Да в пояс не надо, конечно. Хотя спасибо и могла бы сказать. Ты ведь тоже женщина, ты должна понимать, что мужик не должен один жить, неправильно это! Ему ведь поддержка нужна в трудностях!

– А маме моей не нужна была поддержка?

– Так ведь Костя до конца с ней был, что ты! Да, ко мне захаживал, отрицать не буду. Но я ж о другом тебе толкую! О том, что мужик не может быть все время один, без тепла и уюта! Твой-то Женя ведь тоже сейчас один. Не жалко его тебе, что ли? Сидит голодный, поди. Или того хуже…

– Ну договаривайте уж, чего замолчали?

– А я и скажу, у меня не задержится! Ты что думаешь, его какая-нибудь шалава уже не приглядела, что ли?

– Значит, вы тоже шалава, да? Если следовать вашей логике. Вы ведь тоже моего отца в свое время приглядели, получается?

– Ну ты и сказала… Сама-то себя слышишь, нет? Я ведь и обидеться на такое могу.

– А чего обижаться? Не я этот разговор начала! Сами на себя и обижайтесь!

– Да ты не злись, я ж не к тому его начинала. Не надо все камни в мой огород кидать! Я-то ведь порядочная женщина была, между прочим. Вот если б не я, тогда бы точно к твоему отцу какая-нибудь шалава подвалилась! А я…

Мачеха не успела договорить – в кухню прилетел робкий звук дверного звонка.

– Неужели уже нагулялись? – удивилась мачеха, комкая в руках полотенце. – Вроде рано еще. Иди открывай, у меня руки заняты.

Она вышла в прихожую, открыла дверь и от неожиданности отступила назад. За дверью стоял Максим, виновато переминался с ноги на ногу.

– Ты? Чего тебе? Зачем ты пришел? – спросила грубо, оглядываясь назад, в проем кухни.

– Да мне поговорить надо, Саш… Можно я войду?

– Еще чего! – ответила за нее мачеха, выскакивая в узкий коридорчик. – Тебя только и не хватало, ага! Чего вдруг заявился-то? Нашел проходной двор!

– Да мне просто поговорить надо. Мы же давно знакомы, я Сашин одноклассник!

– Да знаю я, какой ты одноклассник! Некогда ей с тобой разговаривать, вот и весь сказ! У-у-у, мужичья порода… Замужем она, понял? Нечего тут…

Максим растерянно моргал, переводя взгляд с ее лица на лицо мачехи. А ей вдруг смешно стало: да уж, влип ты, парень, жалко тебя! Сейчас еще и по шее скалкой получишь, вполне может быть!

– Иди, Максим… Иди. Подожди меня у подъезда, я к тебе выйду, – проговорила тихо, махнув рукой.

Максим быстро развернулся, затопотал вниз по лестнице. А она выговорила сердито мачехе:

– Ну что вы все время вмешиваетесь, кто вас просит? Неужели