Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

– Да уж, вас испугаешь, нынешних… Вы ж такие! Вам слово, а вы два в ответ! Нет чтобы спасибо сказать.

– Да за что?

– А сама не понимаешь? Я ж о тебе беспокоюсь. Ты же сейчас вроде как сама себе не хозяйка!

– Не поняла… В каком это смысле?

– Да в таком и смысле. В обиде ты, не соображаешь ничего толком. Вдруг захочешь своему мужику отомстить? Сама уж смотри тогда, как бы глупостей не натворить сдуру! Ведь все бабьи глупости только от обиды делаются, понимаешь меня? А потом всю жизнь себя можно корить, да уж ничего не исправишь!

– А… Поняла теперь, да, – коротко хохотнула она, представив себя совершающую «глупость» с Максимом.

– Вот все тебе смешно… Нет чтобы меня послушать, – обиженно проговорила мачеха, направляясь на кухню. – Я ж от добра, я ж от всего сердца.

Максим ждал ее у подъезда, и она сразу на него накинулась:

– Зачем ты пришел? Я тебя приглашала? Ну скажи, зачем?

– Да я не знаю. Пришел и пришел, – растерянно попытался оправдаться Максим. – Хотел пригласить тебя, думал, посидим где-нибудь.

– Но я ведь уже сказала: не хочу я с тобой сидеть! Ты не понял разве?

– Ну что ты сердишься, Саш… Ну зачем… Я и без того сам не свой хожу, после того как тебя на улице встретил! Все думаю о тебе, думаю… Ты хоть знаешь, как я тебя любил? А первая любовь – она самая сильная, так говорят. Она никогда не забывается.

– Ну так и не забывай себе на здоровье! Я тут при чем? И все, и хватит. Не приходи больше, не надо. Пожалуйста. Я не хочу.

– Но, Саш!

– Я все сказала, Максим. Уходи. И не надо ничего себе выдумывать. У меня своя жизнь, у тебя своя. Да я даже не вспомнила о тебе ни разу, как отсюда уехала! А ты вообразил себе чего-то… Не было никакой первой любви, очнись! Ты все придумал себе!

– Нет, я не придумал!

– Все, хватит. Некогда мне тут с тобой. Уходи.

Она развернулась, потянула на себя дверь и скользнула в нутро подъезда. Быстро поднялась по ступенькам, вошла в квартиру.

Мачеха на кухне с остервенением терла морковку. Губы ее были поджаты, глаза опущены. Сердится, стало быть. Лишь бы фаланги пальцев не истерла ненароком, а то ведь и не заметит в ярости. Потом будет суп не с фрикадельками, а с фалангами!

– Картошки уже хватит или еще почистить? – спокойно спросила она, улыбаясь.

– Хватит, хватит… – обиженно проговорила мачеха. – Надо было давно картошку в суп отправлять, а ты все с хахалями беседуешь. Помощница…

В дверь снова позвонили, и мачеха проговорила язвительно:

– Иди открывай! Очередной хахаль пришел, наверное!

Она улыбнулась, вышла в прихожую, уверенная, что вернулись с прогулки отец с мальчишками.

Но это были не они. На пороге стояла молодая женщина, смотрела на нее исподлобья. Так смотрела, что казалось, в следующий миг замахнется и ударит. И подумала удивленно: чего это она? Какая странная…

– Ты, что ли, Саша? Я правильно поняла? – спросила женщина так, будто с трудом сдерживала свою ярость.

– Ну да… А вы кто, собственно? Я вас не знаю.

– А я Лена, жена Максима. Вот я кто.

– А, понятно… И что вам от меня нужно, Лена?

Она услышала сзади тяжелую поступь – это мачеха встала за ее спиной, дышит в затылок. А женщина уже каким-то образом оттеснила ее и проникла в прихожую, и заговорила тихо и злобно:

– Слышь, ты… Если я еще раз увижу, что ты с моим мужем стоишь и разговариваешь, я тебе по щам надаю, да так, что неделю из дому на улицу не покажешься! Поняла меня, нет? Говори?

– Ну, во-первых, не больно-то мне и хотелось разговаривать с ним. А во-вторых, я бы вам посоветовала не подглядывать из-за угла и не унижаться. Ну что это такое, а? По щам надаю… Будто из девяностых с этими «щами» выпрыгнули, ей-богу! Что за нравы, что за деструктивное поведение? Придите уже в себя, Лена! Поверьте, никому ваш Максим не нужен, можете им владеть бесконечно.

Говорила насмешливо, с вызовом. Будто резвилась. Видела, как эта Лена моргает растерянно, не понимая, о чем она ей толкует. Особенно бедную Лену «деструктивное поведение» напрягло, и даже головой мотнула, как взнузданная лошадь. Но вскоре опомнилась, пришла в себя, и снова ее понесло на прежней волне:

– Да уж без тебя разберусь, что мне с моим мужем делать! А ты не лезь к нему, поняла? Ишь, намастырилась!

– Так, девки! Еще не хватало, чтобы вы тут у меня драку затеяли! – решительно выступила на авансцену мачеха. И скомандовала быстро: – Александра, сгинь! Я сама с ней разберусь быстренько! Сгинь, говорю, ну?

Можно сказать, «сгинула» она с большим удовольствием. И даже не стала слушать их романтической перепалки, в которой наверняка присутствовала пара таких ядреных словец, о значении которых можно только догадываться. Как-то противна ей вся эта сцена стала, даже уже не смешно. Да и над чем тут смеяться? Пошлость, она и есть пошлость. Главное, чтобы дети с прогулки в этот момент еще не вернулись!

В окно она увидела, как вскоре из подъезда выскочила та самая Лена. Подумала отстраненно: и впрямь довольно быстро с ней мачеха разобралась, надо же… Видать, они прекрасно поняли друг друга, поговорив на одном языке.

А еще подумала с грустной усмешкой: вот вся она тут и есть, сермяжная бабья правда… Так и надо приходить и воевать за своего мужичка, и не важно, на кого и с какой целью он покусился. То есть намастырился. Слово-то какое емкое, надо же… Это по Далю, что ли?

Да, не важно, не важно! И нечего страдать, нечего рефлексировать! Надо приходить и сразу – по щам…

Даже рассмеялась нервно от таких мыслей. Представила себе, что вот так бы сама ворвалась к Дине… И по щам… Смешно!

Вскоре из прихожей послышались голоса мальчишек, пора было ужинать, потом укладывать их спать. Устали за день. Отец вызвался в помощники:

– Можно я сам их уложу, Саш?

– Можно, конечно. Книжку им почитай про Муми-троллей, я сейчас принесу. А я пока посуду помою, Людмила устала сегодня весь день на кухне крутиться.

Мачеха с удовольствием доверила ей мытье посуды, и под тихое журчание воды из крана она слушала, как отец монотонно читает книжку. Еще подумала: надо же, как все