Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

– Спасибо, Виталий Сергеевич, я за рулем.

– Ну и что? Машину на офисной стоянке бросишь, такси возьмешь! Тем более мы с тобой завтра утром в Москву улетаем, пусть машина под охраной находится!

– Как в Москву? Не понял…

– А я что, не сказал тебе, да? Вот же память какая плохая стала… Возраст, что же поделаешь! Да, Жень, в Москву мы завтра летим, в Москву! Детали нового проекта согласовать надо! Уже и билеты на самолет оформлены! Нет, как я тебе забыл сказать об этом, не понимаю?

– Но я не могу завтра. Я как раз отпроситься хотел. Может, кто-то другой вместо меня полетит?

– Ты что, смеешься, Жень? Ты этот проект вел, ты все данные почти наизусть знаешь! Кем я могу тебя заменить? Нет уж, и слышать ничего не хочу!

– Но я действительно не могу, Виталий Сергеевич! Никак не могу!

– Да почему? Что у тебя такое случилось, что решил отпроситься вдруг? Еще и в самый неподходящий момент. Ты хоть понимаешь, что без ножа меня режешь? Ну, говори, что случилось? Объясни.

Шеф смотрел из-под очков так сердито, что было понятно заранее – не примет никаких объяснений. Хоть в лепешку с этими объяснениями расшибись, а не примет. И потому проговорил первое, что пришло ему в голову. То есть чистую правду сказал:

– Понимаете, это очень личное. Я не могу.

– Ну и ничего страшного, я думаю! У всех есть свое личное! Оно каждый день бывает, никуда от него не денешься. То одно, то другое, то вообще бесконечное. Ой, да если бы я тебе про свое личное начал рассказывать, и ночи бы не хватило. Но есть такой мужской закон, и ты его знаешь! Первым делом – самолеты, ну а девушки – потом! Очень даже хорошо работает, между прочим! Ничего, прилетишь из Москвы и разберешься со своим личным!

– Нет. Нет, я не могу.

– Вот заладил – не могу да не могу! – уже начал сердиться Виталий Сергеевич. – Ты что думаешь, я тебя уговаривать буду, в ногах валяться? Я ведь и довольно жестко могу поступить, ты меня знаешь! Хоть ты и ценный специалист, но незаменимых работников у нас тоже нет! Так что давай решай. Или ты завтра явишься в аэропорт и сядешь в самолет, или… Или можешь идти на все четыре стороны! Ты понял меня, надеюсь?

– Да, понял. Я могу идти?

– Иди, что ж…

Виталий Сергеевич глянул на него с явным разочарованием и вздохнул. Когда он дошел до двери, в спину прилетел его тихий возглас:

– Не наделай глупостей, Жень! Хорошую работу потерять просто, но вот новую найти нелегко.

В приемной ему улыбнулась секретарша Леночка, спросила быстро:

– Чего такой хмурый, Жень? От шефа влетело?

И тут же проговорила деловито:

– Вот, возьми. Это твой электронный билет. Там номер рейса и время. Между прочим, бизнес-класс.

Он автоматически взял из ее рук билет, вышел из приемной. На душе было так мутно, что хотелось немедленно все бросить и уехать домой.

Что он и сделал, в общем. Странно, даже муками выбора не изводился. Конечно, не полетит он в Москву. Он в Пермь поедет, за Сашей. Утром проснется и поедет. Можно, конечно, и прямо сейчас рвануть на машине, но ведь до Перми уже к ночи доберется, Саша с детьми наверняка спать будет.

Да, надо выехать рано утром. А работа… Что ж, придется работой пожертвовать. Сейчас главное, чтобы Саша вернулась, чтобы поняла его, чтобы услышала и простила.

Квартира встретила его неуютной тишиной. Как же он привык, что всегда навстречу ему выбегали Темка и Семка, и висли на нем, и рассказывали в два голоса свои новости! И Саша всегда улыбкой встречала и сердилась нарочито:

– Мальчишки, ну что вы опять на папе повисли? Дайте ему хоть руки помыть. Сейчас ужинать будем, папа же наверняка с голоду умирает!

Вздохнул, прошел в гостиную, сел на диван. Хотелось даже заткнуть уши, чтобы эта вязкая тишина не лезла укором в голову. Достал телефон, автоматически кликнул Сашин номер…

Нет. Не отвечает. Не отвечает! А могла бы и ответить, между прочим! Хотя бы про детей что-то сказать, как они там! Он ведь отец, он волнуется, он должен знать!

Придется опять Сашиному отцу звонить, он-то всегда отвечает, слава богу.

– Добрый вечер, Константин Михайлович! Это снова я.

– Добрый, добрый, Женя. Говори быстрей, а то я не дома. Мы в магазин с Люсей пошли, чтобы продуктов прикупить. Гости же у нас, их кормить надо. И ребяткам что-то вкусненькое взять. Вон у нас уже полная тележка с верхом…

– Понимаю. Давайте я вам на карту деньги скину? А то неудобно как-то.

– Так я ж не к тому, Жень! Чего ты сразу про деньги! Хотя и не откажемся, конечно. Мы ж теперь с Люсенькой не работаем.

– Вот и договорились, Константин Михайлович. Я скину. Скажите, как там Саша, как дети?

– Да все хорошо. Дома они сейчас, мультики смотрят. Саша с утра гулять ходила, еще на кладбище к матери съездила. Потом я с детьми погулял, когда погода наладилась. Все хорошо, не волнуйся!

– А сама Саша что? Как у нее настроение?

– Да как… Настроение не очень, если честно. То с Люсенькой ругается, то молчит… Утром встала, а лицо насквозь проплаканное. Я уж и не лезу к ней с вопросами, сам понимаешь. Ты погоди, Жень, я в сторонку с тележкой отойду, а то людям мешаю! И Люсенька где-то потерялась, не вижу ее. Наверное, в мясной отдел ушла.

В трубке повисла тишина, нарушаемая приглушенными звуками отдаленных голосов, но вскоре Константин Михайлович заговорил снова, почему-то перейдя на тихое интимное бормотание:

– Ты бы Саше-то позвонил, Жень. Чего у меня-то про нее спрашиваешь? Неправильно ведь это как-то, согласись? А вдруг я не то скажу да Саша потом на меня обидится? Сам лучше ей позвони.

– Да я звоню, все время звоню! Она же не отвечает! Вот собираюсь завтра приехать.

– К нам? Да ты что? А как? На поезде?

– Нет, на машине. Рано утром выезжаю.

– Ой, не знаю, не знаю… Мне кажется, не надо пока. Сердится она на тебя, Жень. Сильно сердится. Такая вся хмурая – не подступишься. Уж Люсенька и так и этак пыталась ее разговорить да утешить, и все попусту. Не знаю даже, что и делать, правда! Я Сашу никогда такой не видел, Жень! Это ведь все из-за твоей соседки, да? От которой