Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

Это был последний день сезона. Занятия в школе начинались уже завтра. Гости и летние работники уехали, оставив нас с Колетт с трудноразрешимой задачей консервации всех коттеджей на зиму.

— Сегодня не удастся все это успеть, — рассудила Колетт. — Но давайте посмотрим, что можно сделать.

В отсутствие Фишера у меня образовалась масса дел. Не было времени задумываться, да, честно говоря, и не хотелось. Запах подгоревшего кофе и бензина не выходил у меня из головы даже после того, как я провела весь день рядом с пахнущими сосной чистящими средствами и стиральным порошком. Двигаясь от одного коттеджа к другому, старалась сосредоточиться только на работе. Не хотела думать о школе. Не хотела думать о Фишере. Если он и попал в беду, то только из-за меня. Я заставила его выйти на лодке в море, в первый раз. Он не хотел этого и пытался сказать мне, но я не слушала.

Я закончила с красным коттеджем и перешла к синему. Гости оставили беспорядок, который, по моему опыту, означал, что чаевых в конверте на комоде не окажется. Здесь были маленькие дети, и я обнаружила зубную пасту по всей ванной и даже на стене спальни. На кухне на плите стояла кастрюля с макаронами двухдневной давности и сыром, прилипшим ко дну. В спальне было еще больше грязной посуды. Разномастные носки валялись под стулом и совершенно мокрые — в ванне. Я знала, что их лучше не выбрасывать — это был тип людей, которые всегда звонят на следующий день. «Сын потерял. Любимые носки. Пожалуйста, отправьте». Никаких предложений оплатить почтовые расходы. Но они оставили кое-что еще.

Я запихивала швабру под кровать с большей энергией, чем это было необходимо, когда она ударилась обо что-то и скользнула вбок. Подойдя с другой стороны, я заметила уголок книги в твердом переплете, увидела на обложке развевающееся белое платье. С колотящимся сердцем наклонилась и вытащила ее из-под кровати. На обложке были принцесса, сгорбленный мужчина и надпись золотом — «Сказки мира».

«Моя книга».

Однако проведя рукой по ее поверхности, я поняла, что это более новое издание. Я пролистала страницы, края которых плавно скользили по подушечке большого пальца. Казалось, осязательная память кричала от этой перемены.

В середине не было никакого зазора.

Я не шевелилась, будто книга была кроликом, который мог испугаться и убежать. Когда наконец осторожно открыла ее, стала просматривать все истории, пока не нашла ту, которую никогда раньше не видела. Тогда удобно села на пол, прислонившись спиной к кровати, и начала читать.

Соловей

Давным-давно в лесу жил-был Соловей. Его песня была так прекрасна, что могла вернуть людей к тому, что они хотели бы сделать, и к тому, кем они хотели бы стать. Даже император в своем золотом городе слышал об этом.

— Принесите мне птицу, — сказал он. — Я хочу сам услышать ее.

Придворные, солдаты и повара из кухни были посланы на поиски. Они принесли маленькую коричневую птичку, которая пела так сладко, что император заплакал. После этого Соловья держали в золотой клетке. Дважды в день его выпускали полетать, но для этого привязывали к его ножкам двенадцать шелковых лент, и каждую ленту держал доверенный слуга.

Птица прославилась, и люди присылали ей подарки. Однажды пришла посылка. В ней лежала механическая птица, инкрустированная рубинами, изумрудами и сапфирами. Когда император поворачивал ключ, она пела песню, сложную и прекрасную, но всегда одну и ту же.

— Она лучше, чем Соловей! — сказал учитель музыки, хлопая в ладоши от восторга. — Соловей никогда не поет одну и ту же песню дважды, а с этой нам никогда не придется гадать, что будет дальше.

Пока они любовались драгоценностями и восхищались замысловатостью песни, маленькая коричневая птичка вырвалась из клетки и улетела. Никто этого не заметил.

Однако несколько месяцев спустя драгоценная птица перестала петь. Ее разобрали на части и увидели, что шестеренки изношены. Императору сказали, что теперь она может петь только раз в год.

Убитого горем императора одолел такой жестокий недуг, что все решили, будто он умер, однако маленький коричневый соловей влетел в окно и запел так проникновенно, что смерть отступила и император очнулся.

Император хотел оставить птицу себе, но Соловей сказал, что больше никогда не будет жить во дворце. Иногда он прилетал и пел для него, с условием, что никто не будет знать об этом. Затем улетал обратно в лес, где пел для деревьев и неба.

И всегда его песня заставляла путников останавливаться на тропинке и вспоминать то, что они хотели бы сделать, и то, кем они хотели бы стать.

Истории

Впервые за четыре года мне не терпелось попасть в школу. Я не поняла смысла истории про соловья, но это был ключ к разгадке. Иначе зачем бы отец вырезал ее из моей книги? Может быть, на этот раз я найду ответ? Мне просто нужно добраться до компьютера в библиотеке.

До смерти хотелось рассказать об этом Фишеру, но он не пришел, чтобы мы вместе поехали в школу. Войдя в класс, я тоже не увидела его, из-за чего все утро провела в беспокойстве и нетерпении. Я волновалась за Фишера, потом смотрела на часы, мысленно пытаясь ускорить стрелки, чтобы поскорее попасть в библиотеку. Потом снова волновалась за Фишера.

Впервые мне было наплевать на одноклассников. Дилан передал мне записку. Я рассеянно развернула ее и увидела набросанную от руки сказку, описывающую, что принц сделал со спящей принцессой после того, как разбудил ее. Я прочитала первый абзац и бросила записку в мусорное ведро, заставив Дилана разинуть рот.

Наконец прозвенел звонок к обеду, я побежала в библиотеку и села за компьютер. Когда на экране появилась страница Google, я набрала Соловей, следя за каждой буквой, чтобы не ошибиться.

Список ссылок был длинным и бесполезным. Страница Википедии описывала саму птицу в бесчисленных абзацах, заполненных многосложными терминами, как в научных книгах моего отца. Были сайты охранной системы, ресторана и чего-то, называемого Экспериментальным маркетинговым агентством. Я просмотрела их все, но не увидела ничего, что могла бы связать с отцом. Нашлась даже аудиозапись, и я нажала кнопку «Пуск». Приятные текучие звуки заполнили комнату, как капли дождя, заставив библиотекаршу бросить на меня суровый взгляд. Затем я перешла к изображениям, открыв много-много фотографий маленьких коричневых птиц на ветвях деревьев