Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

Я взглянула на Доджа. Он так постарел! Мех на его морде был теперь почти полностью белым. Я хотела взять его с собой на тропу, но знала, что он не сможет одолеть этот путь. Я поцеловала его в макушку.

— Не говори никому, — сказала я Доджу и направилась к тропинке.

Тропинка шла в гору, и мои ноги устали почти сразу, как только я начала подниматься. Я не ела с самого завтрака, но, вернувшись в дом за едой, скорее всего, столкнулась бы с Генри. Что-то подсказывало мне, что ему не понравится идея моего похода. Я не стала возвращаться, а просто глубоко дышала, насыщая мышцы кислородом.

Я никогда не забиралась так далеко. Наткнулась на заброшенную хижину, крыша которой обвалилась сама по себе, сквозь нее росли молодые деревца. Кто-то однажды пытался разбить там сад, теперь лес отвоевывал это место обратно.

— Не останавливайся, Эммелайн, — подбодрила я себя. — Нужно найти Фишера.

Снова двинулась вперед. Вокруг меня уже пахло ранним сентябрем, лес, наполненный дождем, скользкой грязью и мокрыми листьями, только задумывался о сне.

Когда я была маленькой, отец каждый вечер укладывал меня спать. Он взбирался по лестнице на мой чердак, обнимал меня своими большими теплыми руками и поправлял края одеяла. Мне всегда казалось, что осенью происходит нечто подобное, природа все укрывает, подгибая края одеяла. Трудно найти более сильное ощущение безопасности.

«Кем ты был, папа?»

Статья вернула мне потерянное имя, но теперь мой мозг терзали более серьезные вопросы.

«Зачем ты взял меня с собой? Любил ли ты меня? Почему разлучил меня с мамой?»

Я была так погружена в свои мысли, что чуть не споткнулась, когда тропинка внезапно оборвалась на краю грунтовой дороги, такой же широкой, как наша, но с более глубокими колеями.

«В какую сторону?»

Я стояла, оглядываясь вокруг, пытаясь найти разгадку. Но все, что я увидела, — лесную чащу и дорогу, которая вела неведомо куда.

«Следуй за свои носом, Эммелайн».

Это были слова папы, но проговорил их мой собственный голос.

Вдохнула, неглубоко, затем глубже, позволяя запахам леса и дороги дойти до меня. Именно тогда я почувствовала аромат дыма от ольховых дров. Запах приходил слева. Повернув туда, я старалась шагать по ровной части дороги, между колеями.

Прошло десять минут, прежде чем я увидела одиноко стоявшее унылое строение. Его некогда желтая краска облупилась и выцвела, крыльцо провисло с одной стороны. Чуть поодаль торчала ржавая машина, а окружающие деревья росли близко к стенам и крыше, будто пытались скрыть их. Однако дым, выходящий из трубы, сохранял запах ольхи. Я была в правильном месте, даже если это казалось ошибкой.

Я направилась к дому по подъездной дорожке и тут услышала позади звук автомобильного двигателя. Почти в ту же минуту входная дверь открылась и на крыльцо вышла женщина. Слишком худая и бледная, но очевидно очень красивая в прошлом. Ее глаза были такими же невероятно зелеными, как у Фишера, а волосы — выцветшей копией его рыжих волос. Увидев меня, она остановилась в нерешительности. Застрявшая между ее взглядом и приближающейся машиной, я была лишена возможности спрятаться.

Женщина молчала. Из-за поворота появился большой красный грузовик, за рулем сидел Мартин, рядом, на пассажирском сиденье — Фишер. Шок на лице Фишера, когда он увидел меня, заставил пожалеть, что я не осталась в бухте с Доджем. Я пришла сюда ради себя, не подумав, чем это грозит Фишеру.

Они свернули на подъездную дорожку.

— А это что такое? — спросил отец Фишера, вылезая из грузовика.

Мать Фишера покачала головой.

— Я не знаю, — проговорила она. — Я увидела ее только что, когда вышла из дома.

Отец Фишера повернулся ко мне, присмотрелся внимательнее.

— Ты ведь та самая подруга Фишера, не так ли? — спросил он.

Я кивнула. Врать не было смысла. Мы уже встречались.

Фишер вылез из грузовика и встал позади отца. От него пахло рыбой.

— Меридил, — усмехнулся Мартин, — ты всегда жалуешься, что у нас нет компании, и вот, она доставлена к твоей двери. Ты должна пригласить девушку на ужин.

— Колетт хватится меня, — сказала я, увидев напряженное выражение лица Фишера.

— Ты, должно быть, проголодалась, — настаивал Мартин. — Мы позвоним Колетт, я уверен, все будет в порядке. — Он направился в дом, уверенный, что я последую за ним.

Фишер встретился со мной взглядом.

— Прости, — прошептала я одними губами. Он пожал плечами, и это движение заставило меня вспомнить отца, замыкающегося в себе с приходом зимы.

Ужин

Оказавшись внутри, отец Фишера направился прямиком в заднюю часть дома.

— Я приму душ, буду готов к ужину.

Мать Фишера вышла на кухню и вернулась с пивом, направляясь в ту сторону, куда ушел Мартин. Я услышала, как включился душ, почувствовала запах воды — сначала прохладной, потом теплой, затем горячей. Я оглядела гостиную: синяя кушетка с бугорками, красно-желтый тканый ковер на полу — все это выцвело, но было тщательно вычищено.

Возвращаясь через гостиную, мать Фишера указала мне на телефон, стоявший на столике у дивана.

— Надо позвонить Колетт. Она будет волноваться.

Ее глаза скользнули по мне, по коридору, по кухне. Она была хрупкой, похожей на птичку с рыжими перышками и зелеными глазами, которая все время начеку.

Я неохотно сняла трубку и набрала номер, наблюдая, как Фишер последовал за матерью на кухню. Он еще ничего не сказал, и я попыталась прочесть его мысли, когда он проходил мимо, — его флюиды, выражение его лица. Но ощутила только запах рыбы и опустошенность.

— Алло, — послышался в трубке голос Колетт.

— Это я.

— Слава богу! — облегченно вздохнула Колетт. — Где ты сейчас? Звонили из школы, сказали, что ты сбежала в середине дня. Никто не знал, куда ты делась.

— Я у Фишера.

— Что?! — Это было все, что она смогла вымолвить.

— Можно мне остаться на ужин?

На другом конце провода возникла долгая пауза.

— С тобой все в порядке?

— Да.

Нет!

— Нам нужно поговорить, Эммелайн, о сегодняшнем происшествии.

— Я знаю.

Снова молчание.

— Я попрошу Генри заехать за тобой в восемь, — сказала она.

Предельно кратко выразив свое согласие, я почти ощутила ее аромат через телефонную линию — корицу, смешанную с запахом беспокойства.

Я повесила трубку и встала в дверях кухни, наблюдая за Фишером и его матерью. Они работали механически и молча. Фишер помогал матери с непринужденной деловитостью. Неудивительно, что из него получился такой хороший