Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

продолжал меняться, с каждым годом все больше и быстрее. Хотя средства массовой информации давно забыли о таинственных флаконах, теперь у Тайной бухты был свой собственный пульс, и к моему четвертому лету она стала едва узнаваема. Появились небольшой продуктовый магазин и еще четыре коттеджа. Китовые кости были подарены музею, а старое здание превратилось в ресторан, где пахло рыбой и жареной картошкой. Пансионат предоставлял летнее жилье молодым мужчинам и женщинам, которые готовили и обслуживали столы. Генри больше не водил людей на экскурсии. Компания под названием Wild Blue Adventures начала сдавать в аренду причальные помещения и предлагать наблюдение за китами и медведями гризли, а группа каякеров проводилала экспедиции на небольшие острова. Экскурсионные автобусы регулярно останавливались в полдень, выгружая свой человеческий груз.

— Связь ни к черту, — твердили туристы один за другим, высоко поднимая сотовые телефоны, словно предлагая места для посадки маленьких птиц. Они бродили по дощатому настилу с буклетами в руках — наблюдение за живыми китами/медведями/лососем; гребля на байдарке. Ели в ресторане, катались на лодках, фотографировались и уезжали. В конце каждого дня численность посетителей Тайной бухты сокращалась до тех гостей, которые отдыхали на курорте, и наступала относительная тишина. Я помнила свое первое лето, когда гости из коттеджей наводили на меня ужас. Теперь я чувствовала облегчение, когда оставались только они.

Большинство работавших на курорте были студентами колледжей из больших городов, ищущих летних приключений. В выходные они выходили в море на байдарках, громко и уверенно перекликаясь друг с другом. Они не обращали особого внимания на меня и Фишера — мы учились в старшем классе местной школы и всегда держались особняком, но я была очарована их непринужденностью. Они были морскими созданиями, которые плыли по жизни, не съеживаясь, как я, в ожидании щелчков острых клювов.

В то лето, когда мне исполнилось семнадцать, Колетт наняла девушку с длинными светлыми волосами и открытой улыбкой. Она приехала из большого города и несла в себе блеск чужих мест. Все были в нее влюблены.

— Ты живешь здесь, не так ли? — спросила она однажды, когда я шла из коттеджа, неся кучу простыней.

— Да, — ответила я, не уверенная, что это хороший ответ.

— Тебе повезло, — сказала она. — Здесь прекрасно.

Было слышно, как ребята высыпали из пансионата и направились в ресторан.

— А на что похож город? — поинтересовалась я, пытаясь удержать ее. От девушки пахло солнцем и яблоками, и мне хотелось подольше побыть рядом с ней.

— Город? Он большой и быстрый, но там ты можешь делать все что захочешь. В нем так много людей, что можно просто заблудиться, — улыбнулась она. — В хорошем смысле, понимаешь?

Увидев нас, ребята закричали:

— Джесси, ты опоздаешь!

— Мне пора, — сказала она и побежала вниз по дощатому настилу.

Это легкое движение напомнило мне о ком-то, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять: о Джеке — охотнике за запахами.

Сколько же времени прошло с тех пор, как я в последний раз думала о нем? Как давно не мечтала, что могу быть такой, как он? Я едва помнила это чувство, и все же оно было здесь, словно давнишний запах, пойманный на страницах книги, ждущий.

Колетт отнеслась к расширению курорта спокойно, даже с энтузиазмом. Генри — совсем другое дело. С каждым летом, с каждым автобусом, полным туристами, он все менее походил на себя. Колетт внимательно наблюдала за ним.

— Джефф говорит, что больше не может заниматься доставкой на острова, — сказала она однажды утром за чашкой кофе. — Что ты думаешь о том, чтобы снова взять это на себя, дед? Всего-то раз в две недели. Наш пансионат полон молодых людей, которые могут поддерживать порядок на курорте в твое отсутствие.

Генри молча отхлебнул кофе, но я видела — он задумался.

— Ты мог бы взять Эммелайн с собой, — добавила Колетт.

Генри бросил на меня быстрый встревоженный взгляд.

— Эммелайн теперь живет здесь, — твердо сказал он. — Ей не нужно никуда ездить.

Слова скакали туда-сюда, словно меня там и не было. Внезапно я почувствовала жуткую усталость от всех этих разговоров обо мне. Девочка с острова. Мисс Пигги. Девочка, которую спас Генри. Долгие годы я многого боялась. Старалась быть как можно меньше и незаметнее, и все же было время в моей жизни, когда я забиралась на верхушки самых высоких деревьев в поисках запахов на ветру. Когда добывала пищу и знала каждое растение на своем острове. Когда была охотником за запахами.

— Я поеду! — выпалила я.

На кухне на мгновение воцарилась тишина.

— Тогда и Фишер, — заявил Генри.

Мне не удалось сразу понять, обиделась я или почувствовала облегчение.

— Пожалуйста, — попросила я Фишера, когда мы меняли простыни в одном из коттеджей.

— Нет, — отрезал он и бросил мне чистую наволочку.

— Генри не возьмет меня, если ты не поедешь.

Я не сказала, что не знаю, что делать. Я не сказала, что боюсь ехать без него.

— Это не… — начал было он.

— Пожалуйста! — взмолилась я.

Я не знала, почему так прошу об этом, но в конце концов он согласился.

Конец лета

Через несколько дней мы отплыли в лодке Генри, маленьком суденышке длиной пятнадцать футов, открытом небу. Погода стояла тихая и ясная, вдали виднелись крошечные островки. Генри стоял на носу, положив руки на руль, сияя от радости оттого, что оказался на воде. Фишер находился рядом с ним, было видно, как его тело расслаблялось, как ему становилось легче с каждой милей.

Я сидела на лавке, чувствуя, как паника подкрадывается к моим ногам, готовясь подняться и захлестнуть меня. Я сказала себе, что готова вернуться на острова. Я думала, что забыла тот день, когда Генри привез меня в Тайную бухту. Однако мое тело все помнило. Когда мы вошли в пролив и лодка начала пробираться сквозь течение, мое дыхание почему-то стало поверхностным. Хорошо ощущались запахи дизельного топлива и холодной морской воды, а также резкий аромат ветра. Внезапно мне снова стало двенадцать, я свернулась калачиком на дне лодки и наблюдала, как мы летели по волнам, прочь от всего, что теперь уже было мне знакомо.

— Все будет хорошо, малышка, — прозвучал голос Генри, успокаивающий меня сквозь рев мотора. — Держись там.

Маленький жаворонок. Я хотела подсказать ему, но промолчала, и никто больше не называл меня так. Никогда.

Отвернулась от выхлопа, позволив легким втянуть чистый воздух, насыщенный морской солью. Вот так сейчас пахнет,