Рассказы - Фируза Замалетдинова

А он, наверное, сломал свою жизнь, потеряв Любовь, и сейчас живёт, сожалея о прошлом… Мальчик всё это чувствует и прячет подальше от всех свои переживания… А может, он и отца своего обвиняет ещё во всём… Люди хоть и стараются прятать ненависть, она всё равно, как весеннее половодье, выходит из берегов и врывается в душу ребёнка как река и остаётся там…»

Раздумья Айсылу прервались.

– Сынок! Остановись, пожалуйста, подойди ко мне, сынок!

Мальчик, не доезжая до отца, повернул обратно. Мужчина быстрыми лёгкими шагами пошёл за ним. Печально поникшее тело его показалось скелетом, стоящим в школьном кабинете биологии и сейчас двигавшимся вперёд по аллее, шатаясь на ветру… Сиротство своих детей, оказывается, не все люди легко переносят…

Выцветшая рубашка не могла прикрыть его худое тело от солнечных лучей. Но это его не беспокоило. Женщина заметила, что он всё лето ходил в одних и тех же брюках и рубашке…

Но его одежда была всегда чистой… Говорят, что ненадёванная одежда никогда не изнашивается… Может, он на последние деньги купил сыну велосипед… Безусловно, так и сделал. Хотел, наверное, чтобы сын не был хуже других… и не чувствовал своего сиротства…

Женщина посмотрела на часы. Оставалось десять минут обеденного времени. Можно было ещё понаблюдать…

Вдруг в аллею ворвалось шумное свадебное торжество. Молодые пешком под руку прошлись по дорожке меж яблонями, фотографировались под их листвой. Счастливые улыбки, весёлый смех сопровождали белоснежную невесту и гордого жениха, которые верили в искреннюю Любовь и шли рука об руку… Их взгляды были устремлены в счастливое будущее, а руки прижимали к себе букеты из белых цветов…

«Как красиво начинается эта жизнь», – позавидовала женщина и восхищённым взглядом проводила их. А мужчина на противоположной скамье даже голову не поднял и не взглянул на молодых. И для его сына это явление ничего не значило…

«Боже же мой, – думала Айсылу, – неужели это большой грех, соваться в чужую душу?..»

Нет, нет, она же за ними просто наблюдает! Извлекает урок для себя… Говорят же: «Наблюдая за поведением других, исправляй своё!» Народ знает, о чём говорить…

Женщина снова окунулась в мир этих двоих.

«Конечно, мужчина женился. И бывшая обиделась… В мире ненависти, который окутан густым чёрным туманом, что делать ребёнку? В его маленькой голове не умещаются такие большие события. Поэтому и слушается своей матери, бедненький…»

Женщина, прожившая на земле столько лет, оказывается, до сих пор и сама не понимала, как рождалась злость… Люди, сами даже не понимая, размножают её своими поступками… От этих мыслей ей стало тревожно.

«А может быть, всё ещё не так плохо…» – предположил другой голос в её душе.

Мальчик ушёл.

Мужчина скукожился и, ссутулившись, пошёл за ним следом.

Мальчик был уже далеко. Он приближался к большой дороге, мужчина зашагал быстрее и помахал сыну:

– Сынок! Через дорогу внимательно переходи! – крикнул он и, чтоб не показать своих слёз, отвернулся от людей, встал боком к аллее…

Обеденный перерыв заканчивался. Айсылу встала со своего места. Ей очень захотелось изменить эту несчастную жизнь… Но мужчина за всё время даже не взглянул на неё…

Она тоже, как и мужчина, смотрела вслед уходящему вдаль мальчику. (Может быть, ещё из окна многоэтажного дома, который стоит недалеко от парка, и мать мальчика следит за ним…) И вдруг Айсылу вздрогнула: ей показалось, что по земле шла сама Ненависть в образе маленького мальчика… Нет-нет… просто идёт домой, к матери… но казалось, что Она вбирала в себя силы, чтобы превратиться в Зло…

«Может быть, всё и не так ещё…» – вкрадчиво откликнулся внутренний голос.

«Может быть, всё и не так ещё…» – вторила этому голосу и сама женщина.

О семенах, которые не взошли

Дорога во время дождя сделалась неустойчивой. Женщина, которая идёт по ней, временами раскидывает руки, как бы ища опору, и замедляет свои шаги. Потом ладонью вытирает полные слёз глаза, оборачивается назад и снова торопливо шагает.

Она уже приближается к самой крутой части горы. Дождь всё не заканчивается. Женщина чувствует себя как на катке, то и дело ноги соскальзывают в сторону мужа. Она скользит, едва удерживая равновесие. Чуть не падает, разбрызгивая грязь по сторонам. Глина облепляет подол платья. Она… плачет…

Они с мужем поднимаются по горной тропе. Там наверху их дачный участок. Женщина шагает впереди, муж остался позади, он, понурив голову, двигается за ней.

Будто издалека слышится голос мужа:

– И куда же так торопишься… Ну тебя!

Очищая от грязи подол, не оборачиваясь, женщина кричит:

– Я тоже тебя… – потом шёпотом добавляет: – не люблю…

Муж смотрит на неё и молчит.

Они по этой дороге, кажется, идут уже целый век. Она всё ещё хочет подняться повыше… А в дождливую погоду это становится намного тяжелее. Вокруг зелёные луга, участки – все чужие, а до своего, кажется, они никогда не доберутся… Эти участки пролегли между ними, так и не понявшими до конца друг друга женщиной и мужчиной, и, будто живые существа, затаившиеся, боясь смахнуть с ресниц капли дождя, дышат им вдогонку.

Дорога мокрая, грязная, тёмная…

Мысли женщины как на крыльях улетают вдаль.

В этом мире есть небольшая деревня. Всего в двадцать дворов. Всевышний сотворил вокруг неё зелёные луга, наверное, только для того, чтобы вознести её душу на небеса… А может быть, наоборот? Может быть, может быть…

В этой деревне живёт-поживает один пастух…

* * *

– Так и никто не появился в жизни у этого Анаса, постирать рубашку даже некому, – однажды в один из её приездов в деревню сказала бабушка, глядя в окошко. – А ведь такой добродушный человек… С детства несмелый был… Может, и поэтому… – бабушка сама себе улыбалась, – ну посмотри, рубашка стала какого цвета… Как земля… да ему стираное бельё и не подойдёт, наверное… У старушки матери руки болят… Пальцы обездвижились… Не дай Бог…

Женщина подошла к окну.

Это – он! Она таким его и представляла. Засаленные и потёртые штанины брюк заправлены в резиновые сапоги. Выцветшая на солнце кепка. Цвет рубашки уже и не различить… Сам не бритый… Длинный кнут его истрепался, стал похожим на жизнь человеческую, долгую и тяжёлую…

«Нет-нет, раньше он не был таким измотанным, затрёпанным», – подумала женщина, сама смотрела на его кнут, который свисал с плеч. Она ещё помнила то время, когда этот кнут был новым и змеёй волочился за ним по земле. Да и она сама тогда была девочкой с белым