Рассказы - Фируза Замалетдинова

– Индийские ковры послушные, а этот китайский, – она, приговаривая, продолжала его разглаживать, – глянь, индийские они вон какие тонкие. Вот, потрогай. Чувствуешь разницу?

– Да, Самия-апа, правда, тонкие…

Видели бы вы её состояние души, когда она на полу разворачивала ковры! Можно было подумать, что она попала в рай. Но вряд ли её интересовал рай. Самия-апа очень любит за собой ухаживать, когда она приглаживает свои волосы, то всегда старается не испортить высокую причёску на голове, очень нежно проводит пальцами по волосам, и в это время становится ясно, что она очень умело жеманничает. Наверное, сытая жизнь так управляет людьми… Когда она смеётся, ярко накрашенные губы складывает трубочкой. Она стоит на роскошном ковре, и весь её вид, даже пальцы с длинными ногтями, покрытые красным лаком, показывают, что она гордится своим богатством, своим величием перед другими.

– Ой, Самия-апа, все они такие красивые, такие шикарные, – я стараюсь угодить ей. – Эх, нам бы в дом хотя бы один такой, мы бы устлали им пол…

Вижу, мои слова не нравятся её дочери, она устремляет на меня свой недовольный взгляд.

– Они очень дорогие, сестрёнка, ими пользуются только директора и начальники… – говорит Самия-апа.

– Наверное…

– И зачем они тебе, что, мало пыли в доме? – Гульназа-апа смотрит на меня, отвлекаясь от чтения книги. – Не то что детям, даже твоей матери они не нужны. Нашла чем восхищаться.

Она продолжает читать.

– Не знаю… Красивые ведь… Посмотришь на узоры, и становится веселее…

– Не обращай внимания на эту дурочку, пожалуйста. Ей ничего не нужно. Говорят же, ишак сам тянется вперёд, а его хвост назад. Это я стараюсь для неё, как ишак, – у Самия-апа багровеет лицо, она хочет ещё что-то добавить, но сглатывает слова обратно.

А Гульназа-апа улыбается одними губами и снова углубляется в своё чтение. Их отношения и разговоры для меня кажутся очень странными.

В другой мой приход Самия-апа опустошила весь шкаф, продемонстрировав мне хрустальные вазы. И правда, они уже все были в пыли. Хозяйка вытирала их просто своими руками и ставила в ряд передо мной на пол, как бисеринки в бусы. Многие были привезены из заграницы и стоили немалых денег. Вообще-то меня интересовали только узоры, а не цены. Как можно сделать такую красивую художественную гравировку на стёклах?

Однажды я осмелилась и спросила:

– А почему вы ими не пользуетесь?

Гульназа-апа в это время читала книгу на арабском языке и ответила, что богачи, они очень жадные и алчные.

Мне стало неудобно, что она так нелестно отозвалась о своей матери.

Самия-апа косо посмотрела на свою дочь и сказала:

– Мыть их трудно, видишь, сколько на них рифлёных, гофрированных узоров, удалять грязь оттуда невозможно. – Она кивнула головой в сторону дочери, – вот, для неё же собираю на приданое. Но человек всегда беднеет от своей щедрости, а ты говоришь, что я жадная, алчная.

Я представила парня, который приедет за её дочерью:

«Вот упадёт на голову парня такое богатство с неба, – я вспомнила мамины слова. – Что ни говори, но девушка с приданым, это уже дорогого стоит».

Насчёт жадности Самия-апа, я думаю, в словах Гульназа-апа была правда. Несколько раз приходилось бывать у них, когда приходили гости, но не помню, чтобы хозяйка угощала их хотя бы чаем.

Если честно, меня абсолютно не интересуют их ковры и хрустальные вазы. Я к ним прихожу только понаблюдать за отношениями матери и дочери, иногда про себя и посмеиваюсь над ними. Просто отдыхаю душой. Они же не соблюдают морально-этические правила общения и даже при мне высказывают свои мнения друг о друге. Ощущение, что они думают вслух… Что в уме, то и на языке у обеих. По маминому мнению, у них несовпадение звёзд. Всё равно, мне бывать там интересно.

Как я уже говорила, они обе очень хорошие. И соседи их любят. Кто победнее, те любят Самия-апа за улыбчивый и отходчивый характер, а денежные соседи – за её богатство, потому что всё необходимое приобретают через неё. Когда она встречает кого-нибудь из соседей во дворе, обязательно остановится и расспросит о делах, о здоровье ближних, о детях, поинтересуется жизнью даже самых дальних родственников. А меня встречает с распростёртыми объятиями:

– Наверное, уроков было много, ты, кажется, устала.

– Да, Самия-апа, очень устала.

– А ты вечерком загляни к нам, я тебе новую хрустальную вазу покажу.

– Хорошо, Самия-апа, обязательно зайду.

Вот так они и проживают вдвоём. Самия-апа покупает ковры и хрустальные вазы, а Гульназа-апа читает книги. Напротив нашего дома городская библиотека. Кажется, её специально построили здесь, Гульназа-апа ежедневно после учёбы в медресе заходит туда. Ещё и в институте учится. И как она только успевает?!

Однажды Самия-апа стала редко выходить на улицу. Если и выйдет, то в магазин и обратно. Стали поговаривать, что у неё нашли страшную болезнь. Но она старалась всё скрыть и ни перед кем не открывала душу. Всю зиму провела в различных больницах. И вдруг весной… её не стало.

Гульназа-апа, хотя ей было очень тяжело после смерти матери, посвятила себя ежедневным молитвам. Терпеливо выдержала. Когда отмечали третий день ухода матери, она ещё ни к чему не дотронулась. Но на седьмой день всем родственникам матери, ближним и дальним, раздала гостинцы. То есть в тот день из их квартиры все гости ушли кто с коврами на плечах, кто с хрустальными вазами в сумках. Соседи осуждали её:

– Конечно, не сама же покупала, раз мамино богатство, то не жаль и раздавать.

Гульназа-апа их не слушала. Они посудачили и притихли. Но одна соседка всё-таки пришла к ней:

– Гульназа, дочка, ты уж и себе оставь, пригодится, ведь жизнь продолжается.

– Там ещё осталось, – Гульназа-апа показала ей на ковры, которые лежали друг на друге.

Когда я пришла через несколько дней, их уже тоже не было в квартире. В тот день мы с ней стали мыть пустые шкафы, там было столько грязи, казалось, что это лежала вековая пыль. Несколько раз меняли воду в вёдрах. Потом вымыли полы, и Гульназа-апа открыла все окна. В квартиру ворвался весенний ветер и принёс с собой запах цветущей черёмухи, свежесть и нежность ясного дня. Солнечные лучи устроили пляску в обнимку с солнечными зайчиками на свежевымытом полу. Кажется, самому солнышку захотелось стать хозяйкой в этой квартире – всё вокруг обрело золотисто-оранжевый богатый цвет. Стало легче на душе…

Наверное, ей не очень было хорошо, ведь рядом не было матери. Даже мне временами не хватало Самия-апа.