Рассказы - Фируза Замалетдинова

Старик будто бы рассказывал о ней. И откуда он, оракул, появился только.

– Тебе известно, зачем человек живёт на земле? Чтобы всё мирское оставить миру… И человек живёт ожиданием прихода времени и часа, чтобы понять всё это.

От этой философии ей стало не по себе: «Ещё нашёл схожесть между мной и своей дочерью. У него же нехорошая дочь. Нет, не хочется быть похожей на плохих людей. Эх, был бы у меня отец… Нет-нет, об этом нельзя даже и думать».

– А подъезд светлый у них. Солнце в окошко смотрит, – сказал старик. Сам устремил взгляд наверх к небу. – Соседи очень милосердные, душевные люди. Позвали меня, напоили чаем. Говорят, что моя дочь сейчас только вошла и двери закрыла, сами видели. Даже вахтёрша сказала, что она дома. А может быть, говорит, звонок на дверях не работает. Эх, звонок, звонок…

Старик был взволнован. Стакан с чаем то приближал к себе, то отодвигал. Стол намок. Сария поняла, что нужно перевести разговор на другую тему и промолвила:

– Через час ваша станция.

А о дочери старика она уже узнала многое, что она работает инженером в Челнах, что её уважают и что работа среди металла подходит её характеру.

Что за ночь? Так тяжело на душе. Вытерев вагонное окошко рукой, женщина задумалась. Рядом с поездом плыла круглая, как колобок, луна. Её свет проникал даже через двойные стёкла. И ночь, и старик всколыхнули давно забытые воспоминания… Когда поезд прибывал на станцию, день клонился к закату.

При выходе старик приобнял Сарию за плечи. Как-то так, по-отечески. Отцовская нежность, наверное, бывает такой. Уже стоя на снежном перроне, он крикнул:

– Когда-нибудь ты ко мне обязательно привезёшь моего внука, а я приеду встречать.

На следующей неделе поезд снова остановился на этой маленькой станции. Вдруг Сария увидела старика с блюдцем на руках.

– Адрес внутри… Скажи своему машинисту… – старик передал ей блюдце.

Поезд уже тронулся. Сария вошла в купе и убрала с блюдца салфетку. Запах горячих блинов распространился по всему вагону. В уголочке лежала бумажка с адресом, завёрнутая в целлофан.

По этому адресу она нашла дом, где жила дочь старика. Вахтёрша сказала, что та переехала в другой город.

А поезд каждую неделю останавливался на этой станции. И очень быстро уезжал. Она несколько раз пробовала сказать ему правду. Но когда была уже готова открыться, появились совершенно другие слова: «Не пришли. Наверное, час не настал ещё».

Вот и сегодня на минутной остановке поезда стоял одинокий старик с блюдцем на руках. Уже сколько лет… Кого он ждёт? Её?

Здесь много лет никто не садится в поезд и никто не выходит. Всего несколько домов можно увидеть. В одном из них проживает старик. Наверное, здешние люди как белый снег, все уже седые. В шапках-ушанках. В валенках… Настоящую зиму можно представить себе и сравнить только с ними. У них, наверное, есть светлые надежды на будущее. А может, живые надежды…

Вот и сейчас рядом с вагоном, стараясь не отстать от поезда, бежит старик. Под ногами снежные заносы мешают ему бежать. Тесёмками его шапки-ушанки играет ветер, а он повторяет одно и то же:

– Скажи своему машинисту… пусть в следующий раз постоит подольше!

От снежного ветра, который обволакивал его после отхода поезда, он стал весь белый. Это был поезд, который он ждал.

Сария улыбнулась, в мире была одна маленькая святая точка: здесь ждали и её тоже…

Война длиною в жизнь

Она несколько раз встряхнула жёлтые стружки, похожие на репей, с подола своего заштопанного чёрного халата с заплатками, приговаривая: «Сама болею, и зачем я их собираю, кому они нужны, эти стружки, эти щепки?» Впрочем, Наубахар знает, для чего собирает, но всё равно каждый раз сама себя спрашивает.

Вон небольшая возвышенность. Отсюда, где работают плотники, всё видно как на ладони. Смотри-ка, и дорогу видно, она извилистая, как лента, и кажется, что колышется. Нет, наверное, не колышется, это уже старческий взгляд. И глаза тоже стареют, оказывается, их съедают солёные слёзы.

Старушка своими больными глазами долго всматривалась в даль на дорогу. По ней ушёл воевать его любимый. Ушёл и не вернулся. Много времени уже прошло. Сколько лет, сколько зим. Сколько раз потухли огни. Но всё равно есть ещё искра: сразу вспыхивает, нужно только добавить несколько стружек.

Вот совсем недавно она весь месяц пролежала на кровати, болела. Не могла даже проглотить глоток воды. Пока болела, всю душу перевернули воспоминания, возобновив боль разлуки с любимым. С каждым днём не только болезнь, но и мысли тяжелели. Она старалась не поддаваться им, но они были сильнее старушки.

Вдруг ей показалось, что кровать стала кружиться вокруг Земли. Наубахар вздрогнула. И дом разделился надвое. На обеих половинках появились два огненных клубка, похожие на шар. Она заметила у обоих блестящие глаза.

– Ты кто? – спросила Наубахар у того, кто был слева.

– Я – Ненависть, – ответил клубок, – ты меня не узнаёшь?

– Узнала. Твои глаза – глаза моей соперницы…

Старушка повернула голову направо. Вдруг её маленький дом озарился светом, весь мир стал ярким.

– А ты кто? – спросила Наубахар. Она была взволнована.

– Я – Любовь, – сказал лучистый клубок.

На старуху смотрели глаза Хамита. В тот же миг окна и дверь раздвинулись, дом стал просторным, большим. А лучистый клубок стал превращаться в человека… Из широко открытых дверей к ней шёл её совершенно молодой муж.

– Вернулся? Всю жизнь я ждала тебя! Знала, что вернёшься, поэтому и ждала, – прошептала старушка.

Она ясно видела своего мужа, который стоял рядом и молча смотрел на неё.

– Очень долго тебя не было. Файзулла давно вернулся. Да и Хафиз тоже…

В то же мгновение всё исчезло. И дом стал прежним. И муж пропал куда-то…

– Что это было? – подумала она, пошевелила пальцами. Хотелось заплакать, но не смогла.

Она и не помнит, сколько пролежала в таком положении. Всё тело горело, будто бы те огненные клубки её обожгли. Но всё равно у старушки на душе появилась лёгкость, пели птицы, и они будто звали её с собой наверх, в небеса.

В душе хоть и была лёгкость, но старушка еле-еле встала с постели. Лицо Хамита у неё перед глазами так и светилось. А свет, льющийся из окна? Она такого яркого света никогда не видела. За горизонтом алеет заря, вдалеке восходит красное солнышко. От этого света ей становилось всё лучше