На побывке. Роман из быта питерщиков в деревне - Николай Александрович Лейкин

– Брат сразу на ноги встал, – рассказывал про него за чаем Нил Селедкин. – Покупатель у него все хороший… За лавку не платить, приказчика не нанимать. Все сам. За квартиру платит пять рублей в месяц. Купит себе ситника, колбасы, соленой рыбы, чаю три раза напьется и сыт.

– Ты что же, сюда жениться приехал? – спросил Селедкина Флегонт.

– Я? Зачем баловать! Мы в Москве женимся. Ведь здесь такие королевы, как ты подцепил, на редкость, ну а в Москве за нашего брата где угодно деньги дадут, нужно только хоть какое ни на есть заведеньице открыть.

– Шутка сказать – открыть без денег.

– Найдем деньги, – улыбнулся Селедкин. – В меня одна купчиха в Москве влюблена, мужнина жена, так вот она даст.

– Хорошо, коли так.

– Даст… – подтвердил Селедкин кивком. – Вот у меня ейный подарок. – Он достал из кармана золотые часы, открыл у них крышку и прочитал: – «Другу моему Нилу Ивановичу Селедкину от сердца в руки».

Флегонт сообщил ему, что он зашел просить его быть дружкой на свадьбе.

– С удовольствием. За чем дело стало? – отвечал тот.

– Кстати, и над невестой венец подержишь.

– В лучшем виде.

– Невесте-то надо бы было отдельного шафера, да никого нет из холостых, которые ежели из полированных. Скобцова, правда, ждут из Петербурга.

– Ну, какая же тут полировка! – усмехнулся Селедкин. – Из рыбной лавки. Я не знаю, отчего Размазовы учителя из школы не пригласят.

– Ах, и в самом деле! Ведь он холостой, – обрадовался Флегонт.

Вечером Флегонт и Селедкин были у Размазовых. Флегонт захватил его, чтоб показать Размазову его, как своего дружку, но Размазов принял Селедкина не особенно любезно и вместо руки подал только два пальца.

Решено было, что завтра Размазов с дочерью и Флегонт едут в город.

– Поедем на наших лошадях и в Кувалдине остановимся, – говорил старик. – Сегодня я слышал, что там приехал на побывку к жене какой-то повар из ресторана из Москвы, так хочу подрядить его, чтобы свадебный обед стряпал. Пусть рыбу с украшением сделает, желей и все эдакое. Пятерку, я думаю, за стряпню-то возьмет.

Провожая жениха и дружку, Елена Парамоновна спрашивала последнего:

– Послушайте, Нил Иваныч, у вас фрак-то все-таки есть?

– Московские слуги из трактиров фраков не носят, потому что они на деле в белых рубахах, но вы не извольте беспокоиться, я буду при черном спинжаке и белом галстуке, – отвечал Селедкин.

XXXII

Старик Размазов с дочерью и Флегонт выехали из дома в город рано утром, как только рассвело. Выехали они в широких санях с кибиткой, на паре сытых размазовских лошадей. Под кибитку, на прикрытое ковром сено, уселись старик Размазов и его дочь. На облучке, лицом к ним и рядом с кучером, уселся Флегонт. Он был в белом кашне на шее, выглядывавшем из-за барашкового воротника, и в шапке, надетой набекрень. Старик был в лисьей шубе, опоясанной красным кушаком, и в картузе из котикового меха. Укутанная в ковровый платок и пальто с широким куньим воротником, Елена Парамоновна, сев в кибитку, говорила Флегонту:

– Вам бы взять мой серый платок и ноги укутать, а то холодно будет.

– Любовью согрет буду-с… – отвечал ей Флегонт, полный восторга, что старик Размазов не надул его и едет в город за разменом денег и за покупками.

Их провожали пришедшие на двор к Размазову отец Флегонта и Нил Селедкин. Нил Селедкин просил Флегонта купить ему в городе белые перчатки, а Никифор Иванович говорил сыну:

– А на пиджак мне не покупай черного, а что-нибудь эдак с искрой. Да уж привези и на жилетку что-нибудь по темному травками. Один раз ведь женишься-то, так уж можно отца потешить.

Старик Размазов услыхал это и сказал:

– Много вы сыновей ваших тешите! Вон у брата твоего эдакий скандал с сыном из-за жены! Срам.

– За родню свою, Парамон Вавилыч, никто не ответчик, – отвечал Никифор Иванович. – А я если прошу, то для себя. Да и вам приятнее будет, если отец вашего жениха будет чисто одемшись под кадрель сыну. Ты, Флегонт, уж и картуз ватный привези мне, – шепнул он. – Ну что тебе стоит!

– Готово? – спросил Размазов. – Можно трогаться?

– Сейчас, сейчас, папенька. Федосья должна корзинку с пирожками принести, – откликнулась дочь. – Да захватила я еще курицу вареную. Федосья! Что ж это она?

С крыльца сбежала Федосья со свертком в руках.

– Веревочку насилу отыскала, чтобы кошелку-то в дерюжку завязать, – говорила она и стала укладывать принесенное в сено и забормотала: – Не забудьте уж Федосью от жениха с невестой по платочку удовлетворить.

– От меня платок будет, можешь быть покойна, – сказал Флегонт. – Вы, папаша, билет-то процентный взяли ли, чтобы на деньги разменять? – обратился он к Размазову.

– Дались ему эти деньги! Вот не может успокоиться-то! – досадливо отвечал старик.

– Никифор Иваныч, подтяни-ка малость чересседельник у лошади, – попросил работник у отца Флегонта. – Вот так… спасибо. А сынок твой женишок за это и обо мне насчет свадебного платочка вспомнит.

– Получишь, получишь. От меня все получат по платку. Я не сквалыжник, – объявил Флегонт. – Женюсь, так уж все будут чувствовать.

– Ну, вот спасибо. Трогать, что ли? – спросил работник.

– Трогай, – отдал приказ Размазов. – Да из ворот-то выедешь, так сворачивай легче. У Еремеевых канава… Как бы не попасть в канаву.

Лошади, слегка побрякивая бубенчиками, тронулись.

– Дай бог час добрый! – крикнул вслед отъезжавшим Никифор Иванович.

Ехали по деревне. Мороз был легкий. Небо пасмурно. Летел мелкий снежок. Прохожие мужички снимали шапки, бабы кланялись, ребятишки кричали:

– Эво, жених с невестой едут!

Проходившая с ведрами на коромысле девушка крикнула:

– Не забудьте, Флегонт Никифорыч, булавочек девушкам привезти! Да шильце, мыльце, белое белильце. Мы придем невесту повеличать.

– Будет, будет. Все будет. Я люблю, чтобы все было в точку!.. – крикнул Флегонт.

За околицей деревни стояли кое-где ветряные мельницы и толчеи, гумны, рига, затем пошел пустырь, торчали черные обгорелые пни среди выросшего уже после пожара кустарника.

– Заяц… – указал работник с козел, ухмыляясь. – Эво, как скачет!

– Где? Где? – с беспокойством спросила Елена Парамоновна и, увидя в стороне зайца, прибавила: – Хорошо то, что дорогу нам не перебежал.

Часа через два приехали в село Кувалдино.

– Заезжай на постоялый… – приказал работнику Размазов. – Надо узнать, какой такой здесь повар приехал из Москвы. Кстати, чайку напьемся, а ты дашь сена лошадям.

Проехав по торговой площади с весами и торговыми лавчонками, лошади остановились перед двухэтажным домом с широким