На побывке. Роман из быта питерщиков в деревне - Николай Александрович Лейкин

Барабаев молодцевато покрутил свой ус и подал руку жениху и невесте, проговорив:

– Очень приятно. Позволите присесть? – спросил он Елену Парамоновну.

– Ах, пожалуйста…

Барабаев тотчас же снял с себя теплое пальто и положил его на стул. Затем взял второй стул, придвинул его к столу и сел на него.

Старик Размазов, Елена Парамоновна и Флегонт рассматривали Барабаева. Это был совсем франт. На нем была хорошо сшитая визитка при белом жилете, черный галстук с красными горошинами. В манжете белой крахмальной рубашки с розовой грудью были ввинчены какие-то особенно крупные запонки с кольцами, а на указательном пальце левой руки блестел перстень с несколькими бриллиантами.

– Повар будете? – спросил его Размазов, обращаясь к нему сначала на «вы», хотя почти всем всегда говорил «ты».

– Точно так-с. Из Москвы от Леженя, – кивнул тот, достал из кармана серебряный портсигар, раскрыл его и протянул Размазову, сказав: – Сигарочку не прикажете ли?

– Не занимаемся, – отмахнулся тот.

– Сигары хорошие, не музыкантские.

– Хоть бы бархатные, так и то не надо.

– А вам-с? – протянул свой портсигар повар Флегонту.

– Тоже не балуемся.

– Очень жаль. А я так сигары обожаю. Послушайте, физиономия вашей личности мне что-то знакома… Вы из Москвы?

Повар стал вглядываться в Флегонта.

– Нет, из Петербурга. Про Котлягина ресторан слыхали? Так вот я у Порфирия Гурьяныча Котлягина учился и посейчас там, а сюда на побывку приехал.

– В таком разе пардон. Не за того принял. Так-с… Так, стало быть, вы тоже по ресторанной части служите. Очень приятно.

Повар еще раз протянул ему через стол руку и стал не спеша закуривать сигару.

Размазову надоело все это слушать, и он заговорил.

– Однако мы ведь для дела за тобой, молодец, послали, а не бобы разводить, так и давай о деле толковать, – сказал он.

– Я готов. Сделайте одолжение… Начинайте ваши прения… – встрепенулся повар и приготовился слушать.

XXXIV

– Свадьбу мы играем… Будет бал. Так вот надо гостей угостить! – начал Размазов.

– Так-с… Понимаю… – кивнул повар, положив на стол на вид для всех руку с перстнем. – А на сколько персон?

– «Персон»! Ты перед нами не заливай! – оборвал его Размазов. – Какие здесь в деревне персоны! Нешто в деревне персоны есть! Дадим провизию – вот и готовь. Надо, чтобы все были сыты, кто придет, – вот и все.

Повар переменил позу и несколько сократился.

– Стало быть, вы хотите, чтоб я постряпал?

– Ну вот… Наши стряпухи только доброе испортят. Какие у нас здесь деревенские стряпухи! Самой невесте уж не до того будет, чтоб приглядеть. Жена у меня – женщина сырая. Так вот и прошу постряпать.

– Да ведь посуду надо настоящую. Мы в горшках и чугунниках не умеем, да ничего и не выйдет, – проговорил повар.

– Есть у нас настоящая посуда. Всякая медная посуда есть. Ты, земляк, с питерщиком разговариваешь, а не с кем-нибудь. Когда-то в Питере существовали. Там все было накоплено, оттуда и сюда перевезли.

– Салбатель, шарлотница, сотейники – все имеется? – задал вопрос повар.

Размазов опять его оборвал.

– Ты меня мудреными-то словами не закидывай. Я этого не испугаюсь. Меня все здесь знают. Тебе сказано, что медная посуда у меня есть, рыбный котел медный даже есть, так вот и будем разговаривать по-настоящему.

Повар еще посбавил спеси.

– Медная посуда есть, и рыбный котел имеется, так стряпать, разумеется, можно, – сказал он. – Однако я должен знать, что у вас будет: обед или ужин?

– Еда… – уже раздраженно отвечал старик. – Тут все: и обед, и ужин.

– Опять дозвольте вопрос сделать: с супом или без супа? – спросил повар, пуская дым сигары прямо в нос старику Размазову.

– Не дыми, – отмахнулся старик, морщась. – Не люблю я этого. Аленушка, я думаю, без супа можно? – обратился он к дочери. – Какие уж тут супы!

– Само собой, уж без супу, папенька. Какие супы! Тут сутолока будет. Опять же, и народ разный…

– Поскромнее надо, папенька, – прибавил Флегонт. – Вы ширьтесь лучше уж в другом. В другом меня не обижайте.

– Ну, без супов, – сказал старик.

– А-ля фуршет подадите? – задал вопрос повар. – Или…

– Ты опять?! – оборвал его Размазов. – Ну зачем ты меня словами загоняешь! Почем я знаю, про какой такой калофурштат ты говоришь! А если ты хочешь разговаривать…

– А-ля фуршет, папашенька, значит, – начал Флегонт, – взять, на стол поставить…

– Оставь. Не мешайся, где тебя не спрашивают! – крикнул и на него старик Размазов. – Что это со всех сторон обуяли меня совсем!

В разговор наконец вмешался Худоплясов. Тронув повара Барабаева ласково по плечу, он сказал ему:

– Парамон Вавилыч обращаются к вам, молодец, как к земляку, насчет этого руководства – вот ты и посоветуй им, а фанаберию-то нечего разводить.

– Да какая же тут фанаберия! – отвечал Барабаев, улыбаясь. – Если я ученый повар, то должен же я все знать.

– Ты и знай, а с панталыка меня сбивать нечего. Хочешь постряпать, так стряпай, возьми по-божески, что тебе следует, не можешь – без тебя как-нибудь обойдемся. Хотелось только, чтобы у меня все хорошо было, потому у меня духовенство на свадьбе будет. Обращаюсь к тебе, как к земляку, – прибавил Размазов.

– Да я понимаю… А только все-таки желательно бы знать хоть насчет блюд… – не унимался повар.

– Вот насчет блюд-то ты и посоветуй. Парамон Вавилыч едет теперь в город, так там он такую и провизию закупит, – снова обратился к нему Худоплясов. – Время теперь морозное. Провизия улежит. Свадьба-то когда?

– В то воскресенье, – отвечал Размазов и прибавил: – Да это что! За провизией еще раз послать можно. А ты вот лучше скажи, сколько ты с меня возьмешь за стряпню.

Повар покрутил головой.

– Трудно так разговаривать. Ни персон сколько не говорите, ни какие блюда, – сказал он. – Не знаю, что и просить с вас.

– А ты, молодец, по-божески, по-соседски, как земляк земляку… – опять начал Худоплясов, трогая повара за плечо.

– Советовал бы вам все холодное сделать, выставить все на столы и а-ля фуршет… – снова начал повар. – Господа гости сами подходят к столам и берут. Где вы здесь наберетесь официантов, чтоб каждому гостю подавать!

– Так, Парамон Вавилыч, и надо сделать. Он правильно говорит, – кивнул головой Флегонт будущему своему тестю.

– Холодное… Пирог-то все-таки надо, чтобы теплый был.

– То есть кулебяку, – поправил повар. – Насчет кулебяки я не мастер. Я по жаркому и по соусам больше. Ну да смастерим. Бабы все-таки помогать будут? – спросил он.

– Дадим тебе баб, – сказал Размазов.

– Едете в город, так