Поезд до станции N. Хроника одной поездки - Валерий Яковлевич Лонской

Каждый почувствовал какой-то непривычный запах, похожий на запах подгнившего сена и одновременно лампадного масла. Потом все трое, не сговариваясь, точно по команде, молча, словно послушные роботы, двинулись к выходу и, обходя начальника поезда, вышли в коридор и отправились каждый в свое купе.

«Что со мной? – думал майор. – Где я? Что я делал в купе у проводниц? И кто этот человек в черном плаще и кубанке из мерлушки, похожий на распорядителя в цирке?»

Оказавшись у себя в купе, Черкизов механически опустился на свой диван. Некоторое время, довольно долго, смотрел в одну точку перед собой. Затем мысли в его голове сдвинулись с мертвой точки, наподобие секундной стрелки в часах, и он обнаружил сидящего напротив незнакомого человека, подмигнувшего ему левым глазом.

– Ты кто?

– Как? – растерялся тот.

– Ты кто? – повторил строго свой вопрос майор.

– Ну как же! Леонид… Шнягин… Мы, можно сказать, с тобой… с вами, – поправился он, боясь рассердить майора, если окажется, что тот серьезно не в себе, – мы неделю как соседи, едем в одном купе…

– Не обижайся, – сказал Черкизов. – У меня что-то случилось с головой… Словно в компьютере поменяли платы… – И жестом остановил Шнягина, пытавшегося что-то ему объяснить. – Подожди!

Шнягин послушно замер.

– Ты кто? – в третий раз повторил свой вопрос Черкизов. Лицо его раскраснелось от возбуждения.

– Шнягин… Замминистра…

– Да-да, кажется, припоминаю… – Лицо Черкизова обрело осмысленное выражение, и стало ясно, что он вспомнил, кем является мужчина, сидящий напротив. – Ты уже не замминистра… Ты отсутствовал несколько суток, и, считай, тебя уволили… – сказал он. – А этот… бородатый, в черном плаще с металлическими пуговицами в виде шариков, с черными глазами, это – начальник поезда! – вспомнил майор и чуть не подпрыгнул на диване.

– Ты… вы, – вновь поправился Шнягин, – потребовали остановить поезд и отправить его в обратный путь…

– Ну конечно! – согласился Черкизов, все окончательно вспомнив. – Остановить поезд… Я, ты и еще двое… Блатной из шестого купе и его сосед – охранник… с идиотской фамилией… Кажется, Рок-энд-роллов или что-то в этом роде!

– Вот-вот! – подхватил Шнягин, радуясь, что к Черкизову вернулась память.

Глаза майора яростно заблестели.

– Еще не вечер… – прошептал он. – Пока есть силы, пока мы дышим, мы будем бороться… Будем работать во славу Кремля… Кремль – это единственное место на земле, где русский дух обретает величие! Верно, Шнягин? Или ты еврей? И русский дух для тебя нечто инородное? Говори, не стесняйся…

– Нет-нет, – закрутил головой Шнягин, – ни в коем разе… – И, обретая прежнюю твердость в голосе, гордо заявил: – Я славянин! И все тридцать поколений моих предков были славянами!

– А до этого кем они были?

– Тоже…

– Что нам диктует русский дух? Мы должны остановить этот поезд! То, что в этом вагоне едут покойники, – наглое вранье! Мы живы, только от нас это тщательно скрывают. Ты посмотри на блатного. Разве этот малый, окажись он в покойниках, хотел бы поиметь всех смазливых бабенок в этом вагоне? Или вот маленькая девчонка, соседка старухи? В ней столько жизни, энергии… Или же сестры из пятого купе? Они так и лезут под мужиков-соседей… Развратная публика! Или возьми спутника певца из четвертого купе. Молчит, себе на уме! А я сердцем чувствую что он из тех, кому наплевать на общее благо, он и ему подобные хотят развалить страну и сдать ее с потрохами «пиндосам»… Нет, мы обязательно должны остановить этот поезд!

В это мгновение в купе вдруг включился телевизор, и на экране крупным планом появился начальник поезда. Вид у него был недовольный.

– Послушай, майор, не продолжай бузу! – заявил он, обращаясь к Черкизову. – Поезд вам не остановить. К вам пока не стали применять серьезные меры, но может быть иначе.

И опять Черкизов испытал на себе его гипнотическое воздействие. Он ощутил вялость в членах, размытость мысли, неспособность сосредоточиться на чем-либо одном. И Шнягин, сидящий напротив, вновь показался ему человеком незнакомым, в лице которого было что-то лошадиное, и когда этот незнакомец стал открывать рот, майор вместо человеческой речи услышал конское ржание.

Удовлетворенный тем, что Черкизов погрузился в полубессознательное состояние, начальник поезда переключил свое внимание на Шнягина, который напрягся, ожидая какого-либо подвоха.

Тем временем во всех купе одновременно загорелись экраны телевизоров, и пассажиры, оторвавшись либо от еды и разговоров, либо от невеселых размышлений, увидели там начальника поезда.

– Прошу внимания господ пассажиров! – заговорил начальник поезда, вперив, как показалось каждому, в него свой строгий взгляд. – Прослушайте информацию…

И пассажиры, встретившись с ним глазами, как-то заерзали, занервничали, боясь услышать в очередной раз что-либо малоприятное. А писатель из второго купе, тот, что торопился завершить свою книгу и для которого дорога была каждая минута, намеренно повернулся к экрану телевизора спиной – не желая ни видеть, ни слышать; по его разумению, ничего другого, кроме того, что все едущие в вагоне «отбросили копыта» и должны вести себя прилежно, начальник поезда сообщить не мог. Писатель же дорожил каждым мгновением. Даже когда естественные потребности требовали его ухода в уборную, он прежде просил свою соседку сходить туда и выяснить, свободен ли туалет, чтобы не тратить драгоценное время на ожидание в коридоре.

Одним словом, вся публика в вагоне замерла перед экранами телевизоров. И даже Костян вместе с Буги-Вугиным, еще не отошедшие полностью от воздействия гипноза, повернули лица к телевизору.

– Итак, господа пассажиры, уже через сутки мы прибудем в пункт назначения. Вы должны быть готовы к этому моменту…

Услышав эти слова, Татьяна из девятого купе обратилась к своей соседке Юлии.

– В каком смысле «быть готовы»? – спросила она недоумевая. – Можно подумать, что каждый везет уйму вещей, которые надо заранее уложить в чемоданы. У меня, кроме одежды, которая на мне, да смены нижнего белья, ну и косметички, ничего нет.

– Ну, мало ли! – пожала плечами Юля. – Возможно, он имеет в виду, чтобы к приезду на станцию N все были бы одеты, умыты и трезвы.

Тем временем начальник поезда продолжал:

– Примерно за час до конца пути каждый из вас должен достать из ящика для багажа свой чемодан. Автоматические замки в них откроются сами собой. В каждом чемодане вы найдете два предмета – защитный шлем, похожий на те, что обычно надевают мотоциклисты, и ранец на заплечных ремнях, в котором находится аппарат для катапультирования. Наденьте на себя шлем и ранец. Они помогут вам на заключительном этапе. Дальнейшие инструкции вы получите примерно минут за тридцать до выхода из вагона. Желаю бодрости и спокойствия!

И начальник поезда исчез в затемнении… А на экранах телевизоров появился