Поезд до станции N. Хроника одной поездки - Валерий Яковлевич Лонской

И, прежде чем продолжить свою речь, внимательно оглядел купе, которое было шире всех прочих в этом вагоне, но не настолько, чтобы пятерым, находившимся в нем, было удобно. Задержал взгляд на двух круглых люках, вмонтированных в стенку; через эти люки извне поступала горячая еда для пассажиров, а обратно уходила использованная посуда.

Валентина обратила внимание на то, что Костян и Буги-Вугин держат в руках по бутылке шампанского, которые она же и отнесла им некоторое время назад, и решила пошутить:

– А шампанское зачем? Хотите с нами что-то отпраздновать? Но мы на работе не пьем, скажи, Ангелина! – обратилась она к напарнице.

– Не пьем, – подтвердила та.

Майор презрительно скривился.

– Оставьте глупые шутки! – И заговорил строгим тоном: – А теперь выслушайте меня. Мы хотим остановить этот поезд и отправить его в обратную сторону… Понятно? Мы желаем вернуться туда, откуда нас увезли… Вокзал или что там?

– О-ох! – выдохнули одновременно проводницы, ошеломленные этим заявлением. – Это нельзя… невозможно…

– Если вы поможете нам, обещаю, ни одна из вас не пострадает. Сейчас вы свяжетесь с начальником поезда, сообщите ему, что вас взяли в заложницы и что захватчики требуют остановить поезд… В противном случае вам будет очень плохо. Понятно?

– Вы потеряли голову, майор! – заявила Ангелина. – Вы забыли, где вы находитесь и в каком состоянии нынче пребываете?

– Я ничего не забыл. У меня хорошая память.

– И что же вы намерены с нами сделать, если мы откажемся подчиниться? – с вызовом спросила Валентина.

В разговор грубо вмешался Костян.

– Я тебя затрахаю, сучка, до посинения! – заявил он Валентине. – Сутки будешь отходить!

Черкизов остановил его жестом – дескать, не спеши, парень!

– Напрасно вы думаете, что здесь, у себя в вагоне, вы неуязвимы, – заявил он. – Мы будем ломать вам пальцы… – И он указал на щипцы, висевшие у него на шее. – А это очень больно.

– Да, это больно, – согласилась Валентина. – К счастью, через десять минут боль проходит и раны исчезают.

Майор садистски улыбнулся:

– Я буду лично ломать вам пальцы неоднократно в течение часа… В этом случае боль будет постоянной, и вы сойдете от нее с ума.

– Не спорьте с ним, женщины! – посоветовал дружеским тоном Буги-Вугин, словно сочувствовал проводницам и был на их стороне. – Майор сделает то, о чем говорит. Поверьте! Так что не тяните резину, вызывайте начальника поезда.

Промучившись с минуту в сомнениях, Ангелина нажала какую-то кнопку на панели управления хозблоком, поверх которой круглился небольшой динамик. Как выяснилось впоследствии, динамик одновременно являлся и микрофоном.

Несколько секунд было тихо. Потом динамик издал хрип, словно на другом конце кашлянул простуженный, и послышался голос начальника поезда.

– В чем дело? – спросил он. – Почему вышли на незапланированную связь?

– У нас ЧП, – объяснила Ангелина. – Трое пассажиров ворвались к нам в купе и взяли нас в заложницы…

Начальник поезда удивленно хмыкнул.

– Это что-то новенькое… – Некоторое время он пребывал в молчании, потом спросил: – Чего они хотят? Каковы их требования?

– Они требуют остановить поезд и отправить его обратно…

Начальник поезда засмеялся.

– Эти господа юмористы! Впервые встречаю таких шутников.

– Если не будут выполнены их требования, – продолжала Ангелина, – они пообещали переломать нам пальцы…

– Вот даже как… Кто у них главный?

– Майор из третьего купе…

– Этот тот, с лошадиными зубами? Тот, что устроил бузу в первые сутки?

– Он.

– Хорошо, я с ним поговорю…

Над входной дверью загорелся плоский экран телевизора, и на нем появилось лицо начальника поезда. Он, как и при первом своем появлении, одет был в черный наглухо застегнутый плащ с металлическими пуговицами в два ряда в виде шариков, на голове красовалась кубанка из черной мерлушки со сверкающим кружком размером с монету на лицевой стороне.

– Господа, – обратился он к захватчикам, – я готов вести переговоры.

Майор, услышавший у себя за спиною голос, вздрогнул от неожиданности и резко повернулся назад – к экрану телевизора.

– Слушаю вас…

– Это я вас слушаю, майор, – проговорил начальник поезда.

Майор поправил фуражку, которую надел, прежде чем идти на операцию. Отсутствие головного убора, по его убеждению, делало внешний вид офицера, находящегося при исполнении, менее значительным.

–Состоя на службе в органах безопасности,– заговорил майор решительным голосом,– и имея полномочия в случае возникновения кризисной ситуации брать руководство на себя, я решил воспользоваться этим правом. Потому как я человек служивый и отвечаю не только за себя, но и за жизнь и здоровье российских граждан, находящихся в зоне моего внимания. Нам, пассажирам, толком не известно, куда и с какой целью следует этот поезд. В начале пути нам было заявлено, что поезд следует до станции N, а что такое «станция N» и с чем ее едят, от нас скрывают. Невольно напрашивается вывод, что группа людей, находящихся в этом вагоне (о пассажирах других вагонов информации не имею), оказалась захваченной неизвестными лицами и с неизвестными целями. Возможно, нас хотят использовать в террористических актах против мирного населения. Или же собираются опробовать на нас новые вакцины, обладающие разрушительным действием, чтобы использовать их впоследствии в бактериологической войне. Возможно, и что-либо третье. Мы этого не знаем…

Весь этот монолог Черкизов произносил с важным лицом, хмурил брови, как-то странно жестикулировал руками, то поднимал правую вверх, то левую, и время от времени пристукивал каблуками, словно бил чечетку. В какой-то момент своей речи майор услышал свой голос со стороны, он доносился из коридора, и понял, что его речь транслируется по громкой связи и ее слышат во всем вагоне, чего ему не хотелось. Чем меньше рядовой публике известны детали операции, тем лучше. «Ладно, – нахмурился он, – пусть слушают!»

– В начале нашего пути, – продолжил майор, – вы, господин начальник поезда, на встрече с нами заявили, что все мы – «мертвые души», и красочно, с талантом, достойным мастеров литературы, расписали, от чего и при каких обстоятельствах скончался каждый из нас. Многие вам поверили. Но не я! Я знаю, на какие уловки способны преступники, чтобы добиться осуществления своих целей… Учитывая все это, я взял на себя ответственность за жизнь пассажиров этого вагона… Мы, – тут он перешел с «я» на «мы», – требуем остановить поезд и отправить его в обратную сторону, туда, откуда он вышел!

Начальник поезда слушал майора с непроницаемым лицом.

– Эх, майор! – проговорил он с оттенком сожаления, когда Черкизов закончил. – Вы понятия не имеете, как действуют механизмы, движущие каждым из вас в нынешних обстоятельствах… Допустим, я остановлю поезд, допустим… Но если это произойдет, подобное вмешательство в высший промысел отразится на каждом из вас