Поезд до станции N. Хроника одной поездки - Валерий Яковлевич Лонской

И обе как-то одновременно загрустили.

– Не надо отчаиваться! – сказал Звездинцев. – Мы же не знаем, что там на станции N – хорошо или плохо. А вдруг… – Он не договорил.

На лице Саморядова появилась ироническая усмешка.

–А вдруг там Город солнца?.. – продолжил он за артиста. – Уважаемый Антон Петрович, не думал, что вы в свои годы верите в утопии.

Звездинцев ответить не успел.

За дверью послышались шаги. Тот, кто шел там, стукнул два раза в дверь и громко сказал, обращаясь к находящимся внутри:

– Господа пассажиры! Приказ начальства: не выходить из купе до особого распоряжения!..

Потом сообщивший информацию пошел дальше и, постучав в следующую в дверь, повторил те же слова:

– Господа пассажиры! Приказ начальства: не покидать купе до особого распоряжения!

– Не понял! – удивился Звездинцев. – Приказ какого начальства? Начальника поезда?.. Тогда об этом должны сообщать проводницы, а не посторонние… Судя по голосу, это Шнягин… замминистра, – сообразил он. – Хорошую нашел себе работу, бедолага!

Тем временем в девятом купе, где ехали две известные нам немолодые особы, происходил следующий разговор.

– Что-то твой кавалер задерживается, – заметила та, у которой волосы были медного цвета и которую звали Татьяна, имея в виду долгое отсутствие Костяна.

– Ну и черт с ним! – ответила ее черноволосая спутница по имени Юлия. – Это надо ему, а не мне…

Обе пили красное вино и рассуждали о непостоянной природе мужчин, которые, находясь в браке, готовы изменять своим женам со всеми подряд. Лишь бы была смазливая мордашка и то, что между ног. «Мой бывший, – рассказывала Юлия, – однажды готов был изменить мне с кондукторшей в ночном трамвае, стоило мне только задремать… Представляешь?.. Но помешал водитель трамвая – увидел их возню на скамье и потребовал по громкой связи прекратить бл…во…»

И в эту минуту Татьяна как раз и вспомнила о Костяне.

– Вероятно, что-то непредвиденное помешало ему прийти, – продолжила она. – Ведь он так рвался, как бык по весне!

Юлия сделала глоток из бокала.

– Таня, ты так беспокоишься о нем, словно сама хотела бы переспать с ним…

– Фу! Не дай бог! – махнула Татьяна рукой. – Наоборот, я радуюсь, что он не пришел… А тобой я восхищаюсь!

Юлия отставила бокал. Улеглась на диване, вытянула ноги, которые, несмотря на ее возраст, были легкими и красивыми. Положила руки под голову.

– Что касается этого ухаря, – сказала она, – то, как говорится в одном старом анекдоте, такому проще дать, чем объяснять ему, почему не хочется этого делать… Да и ты, я думаю, легла бы под него, если бы он, к примеру, пригрозил убить малышку из седьмого купе…

– Ну, разве что пригрозил бы убить малышку… – согласилась Татьяна и вздохнула.

Юлия взяла со стола сигареты и зажигалку, закурила.

– Признаюсь тебе, меня больше волнует другое, – сказала она. – Я не успела выполнить ряд обещаний, которые дала близким людям… Я пообещала перевести деньги своей племяннице на лечение… Девочке двадцать лет, казалось, все впереди, а тут – онкология… Короче, перечислить деньги ее родителям я не успела… Кроме того, дала согласие переписать свою квартиру на внучку… Тоже не успела… Пообещала подарить своей приятельнице золотые сережки, но закрутилась и не сделала этого. Да мало ли! Есть еще целый ряд не выполненных обязательств… Меня это сильно угнетает, хотя я в меньшей степени в этом виновата… Я же не знала, что скончаюсь на операционном столе… Все случилось неожиданно… Как там говорил Воланд в «Мастере и Маргарите»? Все люди смертны, главное – они внезапно смертны! Внезапно.

Тут в дверь постучали.

Женщины решили, что это явился Костян. Но за дверью прозвучал незнакомый мужской голос:

– Господа пассажиры! – проговорил он. – Приказ начальства: во избежание неприятностей, не выходить из купе до особого распоряжения!

Минуту спустя человек в коридоре уже стучал в последнюю дверь, за которой находился отец Иоанн. И его тоже предупредил, что тот не должен покидать купе.

– Ну вот еще! Пошли они в болото! – воскликнула свободолюбивая Юлия. – А если мне захочется в туалет? Что прикажете делать?.. Мочиться в банку? Мне воспитание не позволяет!

После того как Шнягин, выполняя приказ Черкизова, оповестил пассажиров, что они не должны выходить из купе, и вернулся обратно, в вагоне стало непривычно тихо. Можно было подумать, что обитатели купе вдруг утратили дар речи или уснули все разом. Лишь в седьмом номере беззаботно болтала малышка, задававшая старухе разные вопросы, и ее детский голосок хорошо был слышен по соседству.

Старуха не препятствовала девочке проявлять интерес к различным деталям окружающей жизни, понимая, что малышка находится в том возрасте, когда всё интересно и хочется узнать как можно больше. Она только сказала девочке, попросившейся в коридор, что бегать в коридоре сейчас нельзя, там могут встретиться плохие дяди, которые увезут ее в темный лес и там съедят. «Поиграй лучше с Лялей (речь шла о кукле) в дочки-матери, – предложила старуха. – Расскажи ей сказку…»

Одним словом, в вагоне стало непривычно тихо, что, следует заметить, немало удивило проводниц. Занимаясь у себя пересчетом чистого постельного белья, часть которого еще могла потребоваться (слишком уж неопрятными оказались некоторые пассажиры из числа мужчин!), проводницы не слышали, к чему призывал публику Шнягин, намеренно не постучавший со своей информацией в служебное купе.

– Странно… Почему так тихо? – озадачилась Ангелина и, отложив в сторону стопку наволочек, которую держала в руках, выглянула в коридор.

Пустое пространство коридора выглядело пугающе.

– Не нравится мне это… – сказала Ангелина. – Коридор пуст. Никто не звонит, не вызывает, не просит еды… Что-то здесь не так.

Она задвинула дверь и закрыла ее на запор. И обе принялись за прерванную работу.

Некоторое время спустя в дверь деликатно постучали. И послышался вежливый голос Шнягина:

– Ангелина, Валя, откройте… У нас в купе почему-то не работает кнопка вызова проводников… Я нажимал ее неоднократно, и никакого эффекта… Я хочу заказать еды и кофе, – завершил он свой короткий монолог.

Ангелина, она была ближе к выходу, не подозревая подвоха, открыла дверь.

Как только створка двери отъехала в сторону, в купе, оттолкнув Ангелину, ворвались трое мужчин. Четвертый – Шнягин – остался стоять в коридоре и впоследствии, мигая левым глазом, наблюдал происходящее оттуда.

Во главе троицы, вломившейся в купе, был майор Черкизов. Обе проводницы не очень удивились, увидев его в роли главаря. Вид у него был решительный. На шее на шелковом шнурке, словно странное украшение, висели щипцы для колки орехов. Из-за спины выглядывали Костян и Буги-Вугин.

– Тихо! Сидеть! – приказал майор.

Женщины послушно сели.

– Если будете вести себя разумно,