Поезд до станции N. Хроника одной поездки - Валерий Яковлевич Лонской

двое стремительно вылетели в коридор, несомненно, подумал бы, что перед ним существа из преисподней. Тем более что после их «отлета» перед глазами Костяна и его соседа открылся вид на окно в коридоре, зловещую тьму за которым прорезал медленно пролетевший мимо ярко светящийся болид. Пролет болида вызвал разные чувства у того и у другого. Костян по-детски приоткрыл рот, озадаченный этой картиной, охранник же, хотя и был не из числа трусливых, почувствовал внутри страх и перекрестился.

Некоторое время оба сидели неподвижно, будто под гипнозом. Затем Буги-Вугин поднялся со своего места и быстро – от греха подальше – закрыл дверь.

«Нет, братва! – подумал Костян. – Вы как хотите, а я пас… И пока не наступил п….ц, схожу-ка я в девятое купе к чернявой бабе!»

Он поднялся с дивана, распахнул минутой ранее закрытую Буги-Вугиным дверь.

– Ты куда? – дернулся тот.

– К бабе…

– Она же старше тебя на двадцать лет! – воскликнул Буги-Вугин, желая удержать Костяна и противореча своим прежним словам.

– Х… с ним! – отмахнулся тот. – Зато сиськи у нее и духовка не хуже, чем у молодых.

– Тебе заказать жратву, пока ты будешь париться?

– На твое усмотрение… Водки не забудь, ну и шампанского… – Костян осклабился: – Если не вернусь, скажешь майору, что погиб за родину.

И он вышел из купе.

Когда Костян оказался в коридоре, вагон неожиданно стало сильно шатать, да так, что трудно было устоять на ногах. Каждый шаг давался с трудом. Но ничто не могло остановить продвижение нашего «кавалера де Грие» к своей цели. Даже пустая бутылка из-под пива, выкатившаяся под ноги, о которую он чуть не споткнулся. Через минуту он был у двери девятого купе.

Обычно женщины, хозяйки купе, оставляли дверь открытой, чтобы видеть то, что происходит в коридоре. На этот раз дверь была плотно закрыта. Костян постучал пару раз и, не дожидаясь ответа, распахнул ее.

Обе женщины сидели у столика и играли в карты. Оторвавшись от карт, они с недоумением воззрились на Костяна.

Костян устремил взгляд на ту, к которой он шел, и, шевельнув могучими плечами, весело заявил:

– Я пришел.

– И что? – не поняла женщина с черными волосами.

– Решай, куда пойдем? – невозмутимо продолжил Костян. – В сортир? Или тут устроимся? Соседка же твоя пусть погуляет по коридору, видами за окнами полюбуется…

– Ты это о чем? – напряглась женщина с черными волосами, но, судя по ее глазам, она не испытывала страха перед стоящим в дверях блатным.

– Ну как же… Ты же сама намедни предложила пошпилиться… Вместо этой… молодой из пятого купе… Или забыла?

Следует отметить, что когда Костян пригляделся к черноволосой женщине более внимательно, то обнаружил, что она вполне себе ничего, довольно симпатичная особа, несмотря на свой немолодой возраст. И щеки его зарделись от этого открытия. Если бы он увидел себя сейчас со стороны, то немало удивился бы своему взволнованному виду, свойственному обычно в подобных ситуациях неискушенному олуху.

– Ах, вот ты о чем… – Женщина наконец сообразила, чего от нее хочет Костян.

– Ты же сама предложила… Было? Было!.. Это тебе! – И Костян купеческим жестом бросил на стол пачку пятисотрублевок, отчего вторая женщина, с волосами цвета меди, испуганно отшатнулась назад, словно деньги, упавшие поверх карт, таили в себе какую-то заразу.

Черноволосая женщина взглянула на пачку и брезгливо отодвинула ее в сторону.

– Я тогда пошутила, – сказала она. – Жаль стало эту молодую девицу…

Улыбка сползла с лица Костяна.

– Э-э, нет, так не пойдет. За язык тебя, милка, никто не тянул… Ты сама… А за базар надо отвечать!

– А если я скажу «нет»? Что, убьешь меня? Не получится, мы и так уже в покойниках числимся…

– Верно, – согласился Костян, – замочить не смогу, но от боли завоешь!

Черноволосая женщина засмеялась.

– Какой же ты еще зеленый, как ботва редиски! – И повернулась лицом к соседке, напряженно следившей за их разговором: – Как думаешь, Таня? Переспать мне с ним или ну его к лешему?

– Это уж ты сама решай… – отказалась давать совет соседка.

Черноволосая женщина с лукавым выражением на лице несколько мгновений молчала. Костян, широкоплечий, массивный, точно шкаф, несколько обмякший, покорно ждал ее решения.

– Значит, так… – заговорила наконец черноволосая. – Для начала забери свои бумажки… – Она кивнула на денежную пачку. – И запомни… как там тебя? Костян?.. Не все при таких делах берут деньги… Есть еще любовь… Но у нас с тобой не тот случай!.. Кроме того, у некоторых женщин сильно развито чувство собственного достоинства… Слышал о таком?

Костян в ответ только шмыгнул носом.

– Ну а так я согласна, – неожиданно закончила женщина свою речь. – Но только не сию минуту… Не впопыхах… Мы все же люди, а не овцы в хлеву… Мне надо привести себя в порядок… Настроиться… Был бы ты моим любовником – другое дело, а так… Одним словом, приходи через час, не раньше…

– Через час?! – огорчился Костян. – Да ты что! Тут в любой момент может начаться заваруха.

– Какая заваруха? Ты о чем?

Костян понял, что сболтнул лишнее, и прикусил язык.

– Я слышал, готовится большая буза… Только я вам ничего не говорил. Держите язык за зубами, иначе придавлю обеих, как лягушек!

Приняв правила игры, предложенные черноволосой женщиной, Костян шагнул к выходу. Шевельнув могучими плечами, просунул свое большое тело в дверь и исчез в коридоре.

Получасом ранее майор Черкизов и приплясывающий сзади, точно верный пес, Шнягин шли по коридору, направляясь к своему купе, чтобы подготовиться к предстоящей операции по захвату вагона.

Проходя мимо купе Звездинцева и Саморядова, майор подумал, что было бы неплохо привлечь последнего к участию в операции. Тот относительно молод, не трус, как показала его стычка с Костяном. Сосед его, оперный артист, по мнению чекиста, не подходил для такого дела. Он был немолод, рыхл и слишком важен, чтобы по-армейски подчиняться военным командам. Типичная гражданская порода!.. Саморядов же, сдержанный в проявлении чувств, молчун по натуре, тот вполне мог бы занять место в группе бойцов. Хотя черт его знает, что у него там в башке! Художник, школьный учитель… Хорошо бы знать, каковы его взгляды на происходящее сегодня в стране. «Либераст» или наш человек? В Москве его можно было бы проверить по нашим каналам, подумал майор, но где Москва и где мы? В любом случае с учителем надо переговорить, еще один мужик только будет на пользу команде!

Вернувшись обратно к четвертому купе, майор постучал в дверь. Шнягин, метнувшийся было за ним, не успев сбавить ход, ткнулся ему в спину.

– Войдите! – послышался из-за двери