Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

— Я хочу знать только одно, — проговорила она, когда они прикончили бананово-ореховый. — Травма мамы имеет что-то общее с тем, что Люка выгнали вчера из дома?

Нок помедлил.

— С чего ты взяла, что его выгнали?

— Он в три часа ночи заявился к Норин. Пьяный до невменяемости, разумеется, вся одежда в какой-то оранжевой дряни… Барабанил в дверь, пока не перебудил всех детей, включая Эдалин, которую едва удалось уложить.

— Он плакал, — продолжила Сэл, — нес что-то несвязное. Норин удалось вытянуть из него только, что у него вышла серьезная стычка с родителями, и они его выставили. Дилан не хотел его пускать, но Норин пожалела, дала спальный мешок и отправила ночевать в гараж.

— В гараж?!

— Да, я тоже так отреагировала, — кивнула Сэл. — Ну, то есть… пьяный или нет, но это же брат!

— А знаете что? — Аннмари соскребла немного глазури с кокосового и попробовала. — Я их не виню. Во-первых, сейчас не зима. А во-вторых, последний раз, когда они разрешили ему переночевать у них на диване, Люк проснулся посреди ночи и обмочил все детские конструкторы «Лего».

Нок тут же вспомнил о происшествии с бельевой корзиной пару недель назад, однако решил, что лучше промолчать.

— Так где Люк сейчас? — спросил он как бы между прочим. Проявив озабоченность, он бы выдал, насколько плохо все было вчера вечером.

— Никто не знает. Норин утром пошла отнести ему чашку кофе, но он уже исчез. Спальный мешок, аккуратно сложенный, лежал на полке. Не факт, что Люк там вообще ночевал.

— А что насчет остальных? Элизабет, Джанин, Мэри?

— Поверь, я весь день только и отвечаю на звонки старших сестер. Ни одна, кроме Норин, его не видела.

— Но если никто не знает, где Люк… значит, он пропал без вести?

— Никуда он не пропал. Можно подумать, ты раньше не видел Люка в загуле. Он может не показываться еще три, а то и четыре дня.

— Да, но в этот раз все хуже, чем обычно. В смысле, — поправился Нок, поймав подозрительный взгляд сестры, — судя по тому, что ты рассказываешь. Если он не у Норин и не у Кэрри, и никто о нем не слышал, то где же он может быть? Разве ты не хотела бы знать?

— Я хотела бы, чтобы он пришел в себя, — откликнулась Аннмари. — А пока этого не случилось, меня не волнует, где он находит ночлег. У него куча друзей, есть кому приютить. Лично я его видеть не хочу. У тебя другое отношение? Разве я тебе не сказала только что — наша шестидесятипятилетняя мать ходит теперь с рукой на перевязи?

— Говорю же, — промямлил Нок, — она споткнулась о резиновую обезьяну Эдалин.

— Ага! Ты ведь раньше упоминал жирафа!

— Обезьяна, жираф — какая разница? Ну извини, что плохо разбираюсь, кого там она жует, когда у нее режутся зубы!

Аннмари посмотрела на брата долгим взглядом.

— Посадить бы тебя на свидетельское место хоть на пять минут… — проговорила она. — Без обид, Нок-Малышок, но я бы тебя просто на куски порвала.

— Нок, — мягко сказала Сэл, кладя вилку на свою пустую тарелку, — когда ты отправлял ему сегодня сообщение, тебе пришло извещение, что оно доставлено?

Тот, вытащив из кармана телефон, отыскал нужное.

— Да. И что?

— Значит, Люк их читает и следит за уровнем заряда. Никуда он не делся.

— Ничего подобного. Просто аккумулятор еще не сел, вот и все. Он может лежать где-нибудь мертвый, с включенным телефоном!

— Нок! — Аннмари сложила руки на столе. — Послушай меня. Я пока не знаю точно, что случилось, но обязательно это выясню, поверь мне. Только думаю, что для тебя, для мамы и папы и даже для самого Люка будет лучше, что он побудет вне дома. Он не какой-нибудь глупый ребенок, который не сумеет выжить в одиночку, а взрослый мужик. Так что дыши глубже, ладно? Уверена, с ним все в порядке.

— Ты так и в прошлый раз говорила.

— В смысле?

— Насчет Пата. — Нок смотрел сестре прямо в глаза. — Когда Джек Ринард позвонил, мама с папой тут же бросились к машине и рванули в Шампейн, едва повесив трубку. Я тогда первым делом набрал тебе. И ты сказала: «Дыши глубже. Уверена, с ним все в порядке». Я так и сделал. А с ним все было плохо.

— Ну, друзья мои? — Все чуть не подпрыгнули — у стола вдруг материализовался официант. — Решаем, решаем!

— Да, конечно, — натянуто улыбнулась Сэл. — Извините, нам нужна еще минутка, чтобы выбрать.

— Разумеется, думайте, сколько понадобится!

Официант обвел взглядом их лица, чуть дернув уголком рта, и поспешил обратно в кухню.

— Ты прав. — Аннмари, побледнев, подняла руку ко лбу, будто отгоняя головную боль. — Ты прав. Я тогда так сказала. Прости, Нок. Мне очень жаль. Но сейчас другое… Иная ситуация. Речь о разных людях.

— Мне пора. — Резко отодвинутый стул заскрежетал по деревянному полу.

— Нок, подожди! Пожалуйста!

Однако тот уже бежал к автобусной остановке, сопровождаемый веселым перезвоном колокольчиков над дверью кондитерской.

Глава 22

Нок сидел, держа камеру и телефон на коленях, пока автобус медленно и утомительно плелся через дневные пробки.

«Ответь мне. Пожалуйста. Я просто хочу знать, что ты в порядке». Ноль реакции.

Нок нетерпеливо потряс коленом, наконец не выдержал и решил, что быстрее доберется бегом. Он дернул шнур, предупреждая, что намерен сойти, подхватил рюкзак и вышел на следующей остановке. До места оставалась еще пара миль, однако движение принесло хоть какое-то облегчение. Нок несся по Лоуренс-авеню, солнце светило в спину, позади оставались торговцы фруктовым льдом и подержанными коврами, пара сестер, продававших апельсины и арбузы прямо из кузова пикапа, мамы с колясками, спорящие о чем-то на урду усатые мужчины, скейтбордисты и велосипедисты, обдолбанный наркоман, клянчащий мелочь у входа в стрип-клуб «Адмирал»… Добравшись наконец до пиццерии «Мэрилу» и войдя в полумрак бара перед основным залом, Нок еле дышал, по спине у него текло. Он перевел дух, на секунду опершись руками о колени, потом прошел дальше и сел на свое обычное место в первой кабинке с красными диванами. Роналдо, растягивавший тесто для пиццы за стеклянной перегородкой слева, приветственно кивнул, потом мастерски подкинул круглую лепешку в воздух и исчез за мучным облаком.

Кэрри стояла, опершись на стойку, с блокнотом для заказов в руках. Густые черные волосы были забраны назад и повязаны косынкой, на ногах красовались розовые кроссовки «Найк» с высоким верхом — подарок от Люка на Рождество. У