Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

– То, что нельзя измерить, отлично! – восхищается Эрик.

Они снова стукаются кулаками.

– Стойте, что? – спрашивает Тед. Его типично американское лицо недоуменно морщится.

– Вы хотите дать Вики доступ ко всем данным от одного человека? – уточняет Никита, постукивая по столу длинными ногтями. – Научить тому, чему непонятно как учить?

– Ага, – хором отвечают Челси и Эрик.

– Мы не понимаем, как заставить ИИ думать по-человечески, но можем дать ему доступ к человеку, чтобы он научился сам, – продолжает Эрик.

Я перевожу взгляд с Тору на Джанет и разработчиков. То, чему Маша пытался научить меня давным-давно, всплывает в голове и проясняется, хотя тогда я не поняла. Маша сказал, что единственный способ решить проблему, с которой ты раньше не сталкивался, – это попробовать решение, о котором ты никогда раньше не думал. Хороший исследователь внимателен, усерден и скрупулезен, но великий исследователь идет на риск.

– Ну и чьи же данные? – спрашивает Никита.

Она прочитала мои мысли. Этот человек будет ключевым. Надо выбирать тщательно. Это должен быть тот, кто каждый день переживает много событий, вроде Вероники или кого-то из Крошек – они как будто все время что-то делают, видят и переживают.

– Хороший вопрос. – Челси перебирает что-то на экране. Смахивает проекцию доклада об одиночестве и проецирует свой экран. – Вообще-то, у нас уже есть кое-кто на примете. Мы заметили кое-что в данных. Паттерн, который нельзя игнорировать.

Она открывает программу данных и переходит к разделу с разноцветными массивами – нашими данными. «Мастер»-линк! Я сразу его узнаю. Но он теперь выглядит немного иначе: тут заметки, там элементы кода.

– Мы назначили каждому, кто добавлял данные, свой цвет, чтобы отслеживать, какая инфа лучше работает. Очевидно, Вики нужно много данных, поэтому сначала она обрабатывала все, что мы конвертировали.

Челси скроллит: прекрасные блоки розового, синего, фиолетового, зеленого, красного, оранжевого и серого. Серые данные, должно быть, добывают у партнеров Тед и Никита. Сначала их очень много, но постепенно все меньше. Затем внезапно исчезают большие фрагменты розового и красного. Наверное, как раз тогда ушли Пронзительная Хохотушка и Финансист. Чей из них был неоново-розовый? Они так себя вели и задавали такие вопросы – кто бы мог подумать, что они могут опередить нас, начав добавлять данные включенных наблюдений раньше, чем попросил Крис.

Мелькают данные, остальные цвета сплетаются и постепенно исчезают, оставляя лишь небольшие всплески синего, зеленого, оранжевого и серого на фоне сплошной стены фиолетового.

– Вики берет все и учится у всех, но мы видим, что она стала тянуться к одному источнику, прежде чем обрабатывать остальные.

Данные текут так быстро, что размываются. И вот уже все фиолетовое. Фиолетовый – мой.

– Как видите, Вики уже решила за нас, – говорит Эрик.

В стеклянном зале тишина, а данные продолжают мелькать, потом заканчиваются. Сердце колотится у меня в груди.

– Конечно, это большая задача. Монументальная даже. Мы не тестировали стратегию, поэтому не знаем, насколько она может усложниться, – продолжает Эрик.

– Но будем мониторить круглосуточно, – добавляет Челси.

– Фиолетовый – это кто? – спрашивает Тед.

– Ли, – говорит Тору.

– Стойте, – говорю я, пытаясь осмыслить это все. – Данные, которые я ввожу в систему, – они же не обо мне. Дело же в конкретных категориях, которые нам давал Крис. Вики, наверное, тянется к ним, потому что они самые детализированные и глубокие.

Кошачий Глаз фыркает, Проволочная Оправа скрещивает руки.

– Данные, которые ты вводишь в систему, могут быть не о тебе, – объясняет Челси. – Но именно ты их отбираешь.

– Да, – подхватывает Эрик. – Все, что ты собрала, отражает твой способ думать о мире, то, что тебе интересно и важно. В каком-то смысле они отражают твой разум. И очевидно, Вики это привлекает.

Я качаю головой. Хочу возразить, но у меня кружится голова. Я думаю о свидании, о том, как не знала, что сказать и как себя вести, поэтому просто выдумывала. И о Дне святого Патрика – как пыталась вписаться, но даже когда вроде бы все шло хорошо, никто не выложил ни одной фотографии со мной. Меня захлестывает волна стыда. Ничего не получится, без шансов. Как я могу помочь Вики понять, что значит чувствовать мир, осмыслять его, если сама не знаю, как это делать?

– Но послушайте, – пытаюсь объяснить я, – мои сильные стороны как исследователя не распространяются на…

– Хватит, Ли, – перебивает Тору. – Ты видела данные.

Вцепляюсь в стол. Хоть что-то надежное. Настоящее, как должно быть. Осязаемый предмет в космосе.

– Ты справишься, – говорит Никита, наклоняясь вперед. – Подумай, сколько усилий ты уже вложила. Сколько мы все вложили.

– Да, и мы будем по-прежнему работать рядом с тобой, – добавляет тихий хриплый голос.

Проволочная Оправа. Пронзительные ореховые глаза за очками. Я и забыла, какой у нее голос.

Мозг разрывается на части. Обрывки Машиных советов: будь дисциплинированной, будь преданной, не отвлекайся, и лучшие исследователи адаптируются, когда это необходимо. Слова, подслушанные в дайнере: береги себя, и те, что прочитала в архивах: жить стоит только ради других.

Как оставаться дисциплинированной, но при этом адаптироваться? Как беречь себя, но при этом ради других жертвовать собой? Если все думают, что так и надо, почему мне кажется, что это неправильно?

– Я не… Я не подхожу, – пытаюсь возразить в последний раз, оглядываюсь на всех, а они смотрят на меня. Полные надежды, ожиданий, отчаявшиеся, взволнованные, напряженные. А что, если я всех подведу?

– Ерунда. У тебя все получится, Ли, – весело говорит Тед, но я сомневаюсь, что он понимает, о чем я.

Он подходит ко мне, растопырив ладонь, но я не отвечаю на его жест, и он игриво пихает меня в плечо.

Эрик показывает большой палец. Челси снова повторяет что-то такое про тщательный мониторинг. Никита обнимает меня. Похоже, Проволочная Оправа опять ушла в тень, а Долговязый сидит и потеет.

Джанет скрещивает руки на груди и ободряюще улыбается, губы растягиваются, но лицо почти неподвижно и в глазах таится что-то еще. Беспокойство? Гнев? Разочарование? Кошачий Глаз наконец поднимает на меня взгляд и кивает – мол, просто смирись. В памяти всплывает цитата про коллег: это люди, которые будут на полной скорости мчаться к цели вместе с тобой.

Не понимаю, что происходит. Не понимаю, зачем Вики нужны мои данные. Не понимаю, как будет работать этот новый план.

Но точно знаю: если это единственный способ создать то, что мы хотим создать, если это единственный способ гарантировать успех, значит я должна попробовать.

– Ладно, – слышу я собственный голос. – Сделаю.

Что бы ни потребовалось,