Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

раз тычу в него, чтобы заработал. Достаю визитку, провожу пальцем по буковкам. Так странно держать в руках имя другого человека. Глубоко дышу, пытаюсь замедлиться, чтобы записать этот опыт для Вики, но впечатления исчезают стремительно, и все, что казалось таким настоящим, таким важным, теряется среди звона в голове.

Мужчина покупает кофе.

Мужчина вешает трубку. Заходит внутрь и покупает кофе.

Высокий мужчина с глазами. Кофе.

Мужчина в костюме говорит мне, что я могла бы носить костюм.

Мужчина в костюме смеется надо мной.

Все не так. Ничто не передает произошедшего. Надо было сразу все записывать. Уделить больше внимания важным деталям, но какие именно детали важные?

В коридоре раздаются шаги. Врывается Вероника и сразу принимается болтать. У нее в офисе идет операция под прикрытием, и она уверена, что за этим стоит ее заклятая подруга. Кто-то взломал перечень дел на общем холодильнике и вставляет туда записки – личные подробности о сотрудниках офиса. Никто не знает, сколько правды в этих рукописных каракулях. На прошлой неделе там было: «Кое-кто носит краденые стринги в горошек». Сегодня появилось: «Кое-кто на этом этаже изменил жениху кое с кем на этом этаже». Ситуация накаляется, и Вероника боится, что она следующая.

– А какие у тебя секреты? – спрашиваю я.

– В этом-то и проблема! – Она всплескивает руками и опрокидывает пустую чашку. – Я даже не знаю, что́ скрываю, и, наверное, узнаю, только когда их раскроют!

Вероника снимает свитер и кидает на кухонную столешницу. Замечает визитку, берет, вертит в руках.

– Это что? – спрашивает она, радуясь поводу отвлечься.

Я пытаюсь объяснить, что изучаю эмпатию, но Вероника слышит только то, что про мужчину в костюме.

– Симпатичный?

– Не знаю.

– В смысле, не знаешь? Он дал тебе свою визитку! Думаешь ему написать?

– Нет!

– Значит, не симпатичный?

– Нет! В смысле, да. У него красивые руки.

– Что? – Она загоняет меня в угол.

– Не знаю. Я им не интересуюсь, ничего такого.

Вероника смеется – не то фыркает, не то хрюкает.

– Красивые руки? Ты издеваешься?

Я отказываюсь отвечать.

– Какой-то случайный, симпатичный мужчина, у которого неожиданно есть редкая, шикарная визитка, покупает тебе кофе, и ты… им не интересуешься?

– Он просто был любезен, – говорю я, забираю карточку и прячу в передний карман рюкзака, чтобы Вероника перестала об этом думать.

– Никто просто так не любезничает, – говорит она. – Напиши ему письмо.

* * *

День святого Патрика в этом году выпадает на четверг, и Крошки неспешно стекаются в нашу квартиру, чтобы подготовиться к вечернему выходу.

– Что происходит? – спрашиваю я Веронику, и она тащит меня в ванную, где я послушно сижу на унитазе, пока она завивает мне волосы.

В воздухе витает запашок паленого. Вероника кивает в такт рассказу кого-то из девушек.

– Похоже, он мудак! – кричит она.

Я замечаю, что тоже киваю, хотя из-за музыки не слышу ни слова. Закончив со мной, Вероника отправляет меня на кухню к Зури, которая хочет одолжить зеленый глиттер. У нас у всех щеки уже в зеленых блестках.

В кухне я озираюсь и мысленно повторяю имена. Карен расставляет на столе золотые пластиковые рюмки. Невысокая, с платиново-белыми прядями, все делает с воодушевлением, даже пьет. Она поднимает взгляд, пересчитывает присутствующих и добавляет еще несколько рюмок.

Дальше две Оливии. Одну зовут Лив, а другую – Оливия, в чате легко понять, кто есть кто, но, увидев их живьем, я не могу вспомнить. Лив вроде бы хрупкая заучка с веснушками, а Оливия – эта дружелюбная, которая все время делает музыку погромче, или наоборот?

– Что, Ли, как твои фотоэксперименты? – спрашивает одна из них, протягивая мне зеленую чашку.

– Что?

– Ну эти классные арт-фотки из туалета – ты отправляла в чат. Ты прям настоящий фотограф!

– А, нет. Это просто по приколу.

– По приколу! Скромная такая.

Лив (или Оливия) смеется и снова утыкается в телефон. Скроллит, ставит лайки на фото и отвечает под видео других людей, которые тоже готовятся к Дню святого Патрика. Сотрудники ее офиса купили маленькие зеленые шляпы, и ей жалко, что мы не подумали купить такие же.

– Но у нас ведь есть блестки? – говорю я.

Она, похоже, не слышит.

– Ладно, время для шотов! – кричит Карен.

Она закончила расставлять рюмки и в каждую налила текилу. Все скандируют: «Шо-ты! Шо-ты! Шо-ты!» Вероника и Зури бегут из ванной, притворяясь, что поскальзываются и чуть не падают.

– Карен, ты налила лишнюю, – замечает Вероника.

Карен хмурится:

– Ну, кто-то выпьет две.

– Пусть Ли! Она рисковая! – говорит Зури, и Вероника соглашается.

О чем они? Вспомнили случай с бейглом? Или про фото в туалете? Мне-то кажется, что я вовсе не рисковая, совсем не интересная. Что я сделала такого, что они думают иначе?

Качаю головой, но чья-то рука уже подвигает мне рюмки. Мы поднимаем их, и я опрокидываю первую и следом вторую, максимально быстро. Пищевод обжигает огнем.

Потом мы по очереди позируем для совместных селфи. Когда мы наконец-то добираемся до старого ирландского бара, приходится стоять в очереди. В окно видно, как люди расхаживают туда-сюда с пинтами пива по залу, а на полу раскидано сено.

– Говорила же, аутентичная точка, – сообщает Вероника.

Пока мы ждем, все проверяют телефоны. Я тоже, и вижу, что Крошки выложили в «Доме» фото или видео сегодняшнего вечера. Пересматриваю их несколько раз и замечаю, что ни в одном посте нет меня.

Внезапно я чувствую себя глупо в этих блестках, мне стыдно видеть мелкие зеленые веснушки у своего отражения в стекле.

Вокруг все болтают и смеются, а я стою позади и спрашиваю себя, что тут смешного, что я здесь делаю. Но не успеваю развернуться и уйти домой, к уютному экрану, к своему месту в мире, как очередь продвигается, нас заталкивают внутрь, а там ничего не слышно. Пьяные люди толпятся на мокрой соломе в густом, неподатливом воздухе, тараща остекленелые глаза.

Вероника пробирается сквозь толпу к свободному месту возле бара, где невозможно разговаривать, потому что прямо над нами из колонки грохочут ирландские народные песни.

Глава 16

Стеклянный конференц-зал похож на террариум. Или на аквариум. Сверху льется яркий свет, время внутри замедляется. Совещания растягиваются от часа до половины дня, а иногда и на весь день, особенно сейчас, когда наш проект на подъеме и мы даем Вики то, что ей нужно. В стеклянном конференц-зале ничто не имеет значения, кроме обсуждений, исследования и пугающих голубых точек на стене.

Сегодня там двое людей, которых я никогда раньше не