Варварогений децивилизатор - Любомир Мицич

несколько месяцев спустя, когда уже был в Е1ариже. – Силы небесные! Ведь только чтобы вернуть миру естественность, придать ему человечность или поднять его до уровня просвещённых людей, понадобится даже не одна революция, а целое множество. Я же на дух не переношу эти так называемые социальные революции, которые затеваются исключительно ради того, чтобы получить лишнюю тарелку супа или две краюшки хлеба вместо одной.

Как мы знаем, на путь изгнания Варварогения заставили ступить продажные власти и нездоровая политическая обстановка в его родной стране. И вот наш великий революционер и авальский кнез оказался в Е1ариже, словно яблоко, которое очистили от кожуры и бросили в бездонную корзину. Ещё не придя в себя после пережитых потрясений, первое время он хотел отдохнуть и главным образом заняться изучением французского языка, поскольку в этом деле он был, выражаясь словами Лафонтена, «невеждой высшей пробы»91. Ко всему прочему, он потратил немало сил на сопоставление собственных представлений о духовном варварстве с идеями материалистической цивилизации. Он принялся проверять на прочность свои идеологические убеждения, наобум сталкивая их уже с самыми цивилизованными и, как принято считать, самыми что ни на есть деликатными образчиками.

Гостиница «Дю Седр» в Париже.

Рекламная почтовая карточка. 1910-е

Пять месяцев в Париже пролетели незаметно: он жил затворником в номере гостиницы «Дю Седр»[19], проводя время в мысленных спорах и жесточайших внутренних баталиях. Наконец, в один прекрасный майский день он понял, что больше не может оставаться наедине с собой, и тогда он решил нанести первый визит Господину Лицемеру – самой, как ему казалось, блистательной фигуре современности. Ждать встречи с ним долго не пришлось, и Варварогений сразу же завёл разговор:

– Здесь, в Париже я ищу того, кого не нашёл больше нигде.

– И что вам от него нужно?..

– Я ищу того, кто прочитал бы и издал одно завещание. В нём говорится о судьбе человечества, о будущем цивилизованной Европы. И это не Ветхий и не Новый Завет, а завет Неизвестного Сербского Героя.

– Гм!..

Лицо Господина Лицемера скривилось, демонстрируя глубочайшее презрение к собеседнику. Но Варварогений не терял надежды заинтересовать именитого господина и, радостно сияя, продолжал рассказывать о завещании, которое он, на свою беду, нёс миру, то берясь за перо, то надрывая голос.

– Это трактат о духократии — о явлении, которое решит судьбу не только Европы в целом, но и Франции в частности.

– Увы, – вздохнул Господин Лицемер, – сейчас никто ничего не читает: ни в провинции, ни где-либо ещё, а уж в Париже-то и подавно. Что же до Европы и человечества – плевать нам на эту заразу. И кстати, человечество нынче – всего лишь товар на экспорт, вот уж, и правда, декадентская шуточка…

– Как это?..

– Имел я в виду это ваше «как», – огрызнулся Господин Лицемер. – Факт остаётся фактом, для нас тут всё просто, а на остальной мир мы оглядываемся лишь тогда, когда дело касается нашей личной выгоды. Знаете, почему в Париже почти никто не читает?.. Потому что все теперь только пишут. А поскольку французские писатели читают лишь собственные «завещания», с чего бы им, по-вашему, интересоваться всемирной галиматьёй? У нас, конечно, имеется отдельная каста профессиональных читателей, именуемых критиками, но те читают ещё меньше нашего и рассуждают лишь о книгах, нанизанных на верёвочку массовой рекламы.

Всё остальное пылится под ярлыком «нежелательное», вы же понимаете…

Ехидно улыбаясь, Господин Лицемер смерил Варварогения взглядом и продолжил:

– Лучше бы вы уж сидели дома, потому что без материального подспорья идеалистом быть бесполезно. Нет больше идеализма в нашем племени и в нашу пору, добродетель свой век отжила. И потом, вам, варварам, ни думать, ни писать не обязательно, мы сами за вас всё сделаем, уж расщедримся. А имя ваше и завещание, которое вы, дескать, несёте миру, никому на самом деле не нужно – нам, людям цивилизованным, уже само варварское имя режет слух.

– Вот как…

– Ну а почему, спрашивается, ваше имя должно для нас что-то значить, если и название вашей страны нам ни о чём не говорит. Она для нас тоже безымянная. Я смотрю, вас мои слова удивляют?..

– Меня уже ничего не удивляет, я лишь изображаю удивление и слушаю…

– Что ж, вам же лучше. А теперь я задам вам другой вопрос, поконкретнее: в вашей-то стране читать умеют?.. Я имею в виду, извлекать пользу из того, что мы пишем?.. Предупреждаю вас! У нас полно самых разных писателей, и подлецов среди них достаточно… Особенно много любителей литературных розыгрышей, которые потом сами же удивляются, что из их шуток за границей вырастают масштабные, исторически значимые движения. Есть и такие, кто пишет исключительно для зарубежья, подстраиваясь под особые поветрия, политические течения или скрытые ресурсы, имеющиеся у любой цивилизованной нации… Они пишут для Европы, Азии, Америки, Балкан – да для кого угодно! – для всех варварских стран, готовых – каждая по-своему – нажиться на торговле нашими идеями, без которых человечество погрязло бы в чудовищном варварстве…

– Вы, правда, так считаете?.. Мне-то истинный смысл благословенного слова незнаком, поэтому понятие «торговля идеями» нередко доводило меня до бешенства…

– Это как раз и доказывает, что вы находитесь на низшей ступени цивилизации! Вы, кстати, так до сих пор и не задумывались над тем, что же на самом деле представляет собой великая средиземноморская цивилизация – цивилизация западная, римская, романская, католическая?..

– Как-как? – теперь уже куражился Варварогений. – Говорите, цивилизация лапотная и калорическая? – Ах, прошу прощения, у меня ведь французский слабоват, я хотел сказать хаотическая цивилизация – если я правильно понял вашу благородную мысль.

– Ну что вы, не стоит извинений… В конце концов, вам, варварам, никогда не понять, что такое цивилизация. Как раз это ваше непонимание и приводит нас в ужас, именно из-за него мы воспринимаем варваров как постоянную угрозу. А вы лично лучше бы постарались быть помягче да полюбезнее, дали бы нам вас цивилизовать по-хорошему, без особой возни.

– Вы меня поражаете, сударь, – не выдержал Варварогений.

– Браво!.. Давно пора подчиниться и наконец-то…

– …позволить себя заморить – ой, простите! – засредиземноморить, – вставил он совершенно серьёзным тоном.

– Ха!., ха!., ха!.. – ухмыльнулся Господин Лицемер. – Ну нет же, чёрт побери! Вы хотели сказать «позволить себя цивилизовать»!

На этот раз Варварогений не упустил возможности приструнить собеседника и резко заметил:

– Попытки цивилизовать тех, кто культурнее вас, выглядят как дурная шутка. Для начала надо…

– Ого!..

– Для начала надо бы вас самих децивилизовать.

– Это вы, друг мой, лихо загнули. Вот вам мой совет: самое главное –