Конец света - Ребекка Уэйт

– Я очень люблю морской воздух.

– Но ты жила на Гебридах!

– Он там другого качества.

– О господи, – сказала Луиза, обращаясь скорее к себе самой, чем к Иде, – почему ты всегда такая странная?

Д-р Джеймс Холливелл

д-ру Джорджу Фишеру

16 октября 1984, вторник

Факс

Дорогой Джордж,

Спасибо, что связался с Рисом. Что бы ты ему ни сказал, это его точно разозлило. Но, похоже, одновременно это сподвигло его все-таки дожать Лемана, чтобы тот назначил первой пациентке люмбальную пункцию. Леман, естественно, в ярости.

По итогам: давление в норме, IgG повышены. Не эпилепсия, но это мы и так знали. К сожалению, не могу в полной мере насладиться злобствованием Лемана, поскольку причина энцефалопатии по-прежнему неясна. Из любопытства спросил у родителей девочки и у директрисы, не кусал ли кто девочек недавно, нет ли в школе летучих мышей. (Леман: «Это не бешенство, идиот несчастный!») Сделал анализ на герпес и ветрянку. Не может же это быть Крейтцфельд-Якоб? Очень маловероятно в таком юном возрасте.

После очередных длительных переговоров с Рисом и Леманом было решено начать противовирусное. Сначала ацикловир; пока без эффекта. (Леман: «Что я говорил?!») От судорог и миоклонуса ей уже дают клобазам. Мать от ее койки не отходит, отец появляется иногда. Он какой-то мелкий правительственный чиновник и явно считает, что мы с Леманом придурки. (Что сказать, он наполовину прав.)

Рис в тяжелых раздумьях про КТ и пока что никак не может решиться. Говорит, как можно подвергать такую юную девочку такой дозе радиации, если мы не уверены, что это радикально изменит тактику лечения.

Кроме того, в радиологии на нас и так смотрят косо.

Это меня насторожило. Я спросил, в чем мы провинились.

Радиолог посмотрел на меня как солдат на вошь. Сказал, что я, видимо, плохо запоминаю то, чего запоминать не хочу. И что-то еще про мою «рентгеновскую лихорадку» на протяжении прошлого лета.

Что мне сейчас еще сделать, Джордж? Если начистоту, я боюсь, что она умрет.

Дж.

12

– Представляете, – сказала Виктория, – Сьюзен должна была вернуться вчера, но рухнула, и у нее пена изо рта начала извергаться.

– Ее кто-нибудь видел? – спросила Ида. – Тебе кто рассказал?

– Глория Малкерринс.

– Не слишком-то надежный источник, – заметила Софи. – В прошлом году ей являлась Богородица.

– Ну это уж точно была не Сьюзен, – ухмыльнулась Анжела.

Девочки завтракали. Это был первый день после каникул. Погода изменилась – внезапно похолодало, и в школьных зданиях, где всегда гуляли сквозняки, стало зябко. Виктория, которая мерзла сильнее прочих, надела на себя сразу три школьных джемпера и уже успела получить замечание от мисс Кристи за то, что не сняла за завтраком шарф и шапку.

– А что будет с ролью Сьюзен в пьесе? – спросила Софи.

– Ее Марта Тейлор заменит, – ответила Анжела, – только она не успевает выучить всю роль, и мистер Лэнгфилд придумал отличный выход – она с собой будет все время носить Библию, она же викарий, и туда будет вложен ее текст. Здорово же, правда? И мисс Олстон будет сидеть у сцены как суфлер. Так что, даст бог, все получится.

– Но Эйприл же вернулась, – сказала Виктория. – Так что если вы хотите, чтобы викария играл кто-нибудь с дергающейся рукой, можно ее попросить.

– Мы не то чтобы настаиваем на дергающейся руке, – сказала Анжела.

– Ну, рука у нее точно все еще дергается, если передумаете, – сказала Виктория. – Нам говорили, ей дома стало легче, но я ее вчера видела на ужине, и рука у нее дергалась как заведенная.

– А еще Луиза Адлер отвечает за звуковые эффекты, – сказала Анжела. – Мы и из-за этого все беспокоимся, потому что она их запускает не вовремя, и все сбиваются. Нам кажется, она это нарочно.

– Луиза отвечает за звуковые эффекты? – удивилась Ида. Луиза ничего об этом не говорила.

– О да, – подтвердила Анжела. – Она настаивала, так что мистеру Лэнгфилду пришлось согласиться. Но всем остальным кажется, что это очень опасная идея.

– А вы без нее что, не справитесь? – сказала Софи. – Сколько там нужно-то звуковых эффектов? Все действие происходит в гостинице.

– Ну нет, звуковые эффекты очень важны для атмосферы, – сказала Анжела. – Мистер Лэнгфилд сделал для Луизы шумовую коробку. Это театральный термин. Это такая большая деревянная коробка с кусками разбитой посуды, которую нужно трясти, когда Генриетта видит мой труп и роняет поднос с чаем. И у нее еще есть коробка с чечевицей, для звука дождя в начале первого действия, – из-за этого никто и не может высунуться из гостиницы. И две деревянные палки, которыми надо стучать, чтобы изобразить выстрел. Это когда Нанда умирает, не я. Меня закалывают, так что там нет звуковых эффектов, кроме моего крика. Луиза будет в чердачном помещении наверху, над сценой, и нам всем кажется, что она найдет способ все испортить.

– Может, выльет на вас всех свиную кровь из люка, как в «Кэрри», – с восторгом сказала Виктория.

Анжела побледнела.

– Ты правда думаешь…

– Господи, Энжи, конечно, нет, – сказала Софи. – Ничего такого она не сделает.

– Да даже если она вас всех окатит водой, – сказала Виктория, – этого хватит, чтобы сорвать пьесу. Если только вы не притворитесь, что в гостинице протекает крыша.

– Господи, – сказала Анжела. – Зачем мистер Лэнгфилд ее вообще взял?

Ида слушала обсуждение с чувством нарастающей тревоги. Хотя вариант со свиной кровью ей тоже казался маловероятным, она понимала, что пьеса предоставляет Луизе идеальную возможность что-нибудь выкинуть на день открытых дверей. Что Луиза склонна к насилию и импульсивным действиям – в этом вроде бы особых сомнений не было.

– Много чего жуткого можно сделать, если ты на чердаке, – сказала Виктория. – Помните, мисс Фокс возила нас на постановку «Макбета» в Истборне? Когда тело Банко на веревке вывалилось из дыры в потолке и так там и висело до конца пьесы? Ужас.

– Да, мы очень переживали за актера, – кивнула Софи.

– Но потом поняли, что это манекен, а не актер. Потому что актер появился в виде призрака в сцене пира, – успокоила Иду Виктория.

– И мисс Фокс очень злилась, что мы так разволновались из-за бедняги, пока не поняли, что это манекен, – сказала Софи. – Она сказала, мы мешаем зрителям.

– Но она и так уже была в дурном настроении, – сказала Виктория. – Потому что мы до этого не могли понять, почему Макбет все время говорит, что видит какой-то кинжал, а мы его не видели. Мы, естественно,