Калиостро, властелин времени. Энтони Уайлдинг - Рафаэль Сабатини

– Именно такую сделку я и предлагаю, – сказала она.

Секунду он жадно глядел на нее, и она едва смогла вынести этот взгляд – столь сильное желание сквозило в нем.

– Руфь, – наконец сказал он, – может статься, что все вскоре сложится по-вашему и после этого восстания вы окажетесь вдовой, но я хотя бы буду знать, что не рука жены подтолкнула мою голову под топор. И за это я вам неизмеримо благодарен.

Он подошел к ней, взял ее безжизненную руку и, низко склонившись, прижал ее к губам. Затем выпрямился, повернулся на каблуках и элегантной походкой вышел из библиотеки.

Глава IX

Мистер Тренчард наносит ответный удар

Но, как бы ни полагался мистер Уайлдинг на слово Руфи, мистер Тренчард был совсем другого мнения.

– Ты понимаешь, – воскликнул он, – что тебя ждет, если это письмо окажется в Уайтхолле?

– Конечно. Но я спокоен на этот счет. Она дала мне слово.

– Слово женщины! – фыркнул Тренчард и принялся обстоятельно проклинать всех на свете обладательниц юбок.

– Ты напрасно беспокоишься, – заверил его мистер Уайлдинг. – Она человек слова.

– А ее братец? – спросил мистер Тренчард. – Ты подумал об этой птичке? Он наверняка разнюхает, где это письмо, и сейчас у него есть причины опасаться тебя более, чем когда-либо. Ты уверен, что он не захочет расквитаться с тобой?

Но мистер Уайлдинг только рассмеялся над горячностью мистера Тренчарда.

– Она обещала, – сказал он с уверенностью, еще больше рассердившей мистера Тренчарда, – и я полностью доверю ей.

– А я нет, – огрызнулся тот.

– Меня куда больше интересует содержание письма, – сказал мистер Уайлдинг, игнорируя замечание своего друга. – Я не сомневаюсь, что оно успокоило бы нас насчет этих идиотских слухов.

– Ну да, – или подтвердило бы их, – пессимистично отозвался мистер Тренчард и покачал головой. – Говорят, герцог уже вышел в море.

– Глупости! – возразил мистер Уайлдинг.

– Уайтхолл иного мнения. Почему тогда войска в Тонтоне?

– Глупости в квадрате!

– Эх, если бы у нас было письмо.

– По крайней мере, по словам Шенке, в нем не упоминалось мое имя, – сказал мистер Уайлдинг.

– Едва ли это поправит дело, – заметил мистер Тренчард и глубоко задумался; у него в голове возник неожиданный план, и через два дня ему удалось осуществить его.

Как-то раз вечером, в начале недели, Ричард Уэстмакотт в одиночестве вышел из дома и пешком направился в кабак «Голова Сарацина», в котором он провел немало ночей за картами и вином с сэром Роландом – к немалой выгоде последнего, научившегося в городе не только щегольству, но и плутовству.

Проходя по Хай-стрит, Ричард вплотную столкнулся с мистером Тренчардом, который только что вышел, пошатываясь, из дверей гостиницы «Колокол». Ричарду было невдомек, что мистер Тренчард, зная о его привычках, уже два вечера дежурил в гостинице. И, уж конечно, он ничего не подозревал о его выдающихся актерских способностях, о которых высоко отзывался такой видный авторитет театрального искусства, как мистер Пепис, и которые в свое время покоряли и придворных, и простой люд.

Мистер Тренчард с трудом выпрямился, попутно проклиная всех и вся, и высокомерно потребовал:

– Дорогу, сэр!

Ричард поспешил назвать себя, и мистер Тренчард, позабыв свои печали, дружески схватил мистера Уэстмакотта за руку и рассыпался в извинениях. После этого Тренчард – разыгрывая из себя в стельку пьяного – принялся со слезами на глазах объясняться в любви Ричарду и настаивал на том, чтобы вернуться вместе с ним в гостиницу, где он мог бы выпить за его здоровье.

Ричард с удовольствием отделался бы от этого не в меру назойливого выпивохи – тем более что его поджидал сэр Блейк, – но вдруг вспомнил, что мистер Тренчард был самым близким другом мистера Уайлдинга и, следовательно, мог знать кое-что о его планах насчет письма. Намереваясь выудить из Тренчарда эти сведения, он позволил увести себя в просторную общую комнату гостиницы, где находилось с десяток посетителей, и усадить за свободный столик у окна.

Мистер Тренчард потребовал вина и бренди, и вскоре Ричард позабыл и о сэре Блейке, ждущем его в «Голове Сарацина», и о письме герцога Монмутского.

– Я хочу поговорить с тобой, Ричард, – где-то через час сказал мистер Тренчард, и в его голосе, хриплом от алкоголя, появилась заботливая нотка, отсутствовавшая ранее.

– Ходят слухи… – Он шумно закашлялся, наклонился через стол и, взяв своего собутыльника за локоть, хриплым шепотом начал снова: – Ходят слухи, мой милый, что тобой недовольны.

Ричард вздрогнул и, словно птица, запутавшаяся в сетях, постарался найти точку опоры в клубившемся у него в голове винном тумане, чтобы защититься от столь опасного обвинения.

– Это ложь! – выпалил он.

Мистер Тренчард прикрыл один глаз и по-совиному взглянул на него.

– Говорят, – добавил он, – что ты изменил герцогу.

– Вранье! – запротестовал Ричард. – Я перережу глотку всякому, кто говорит так.

И залпом осушив оловянную кружку, он изо всех сил стукнул ею по столу, подчеркивая серьезность своих намерений.

Мистер Тренчард поспешил наполнить ее, откинулся на спинку стула и неторопливо раскурил очередную трубочку.

– «В твоих глазах, – процитировал он, – я вижу честь и смелость». И все же, будь это правдой, я разделался бы с тобой, не сходя с этого места. – Он коснулся заостренным концом своей трубки жилета Ричарда.

Вдруг его лицо потемнело и глаза яростно засверкали.

– А ты уверен, что ты не предатель? – неожиданно спросил он. – Если не уверен, то…

– Клянусь, нет! – вскричал он. – Клянусь чем угодно, что нет.

– Клянешься? – ухмыльнулся мистер Тренчард, и лицо его еще больше потемнело. – А если ты лжешь? Мне нужны доказательства твоей лояльности. Докажи – иначе тебе несдобровать, – закончил он зловещим шепотом.

– К-как доказать? – запинаясь от страха, произнес Ричард.

Мистер Тренчард глубоко затянулся, размышляя.

– Тост за здоровье герцога, – наконец решил он. – Истина в вине. Тост за герцога, и проклятье этому попугаю – его величеству.

Ричард потянулся к кружке, радуясь легкости испытания.

– Встань, – проворчал мистер Тренчард, – встань, и пусть в твоих словах звучит правда.

Ричард с трудом поднялся на ноги. Его стул с грохотом упал на пол, привлекая всеобщее внимание, но Ричард, сконцентрировавшийся на выполнении своего задания, не обратил на это ни малейшего внимания.

– Смерть папизму! Боже, спаси протестантского герцога! – во весь голос вскричал он. – Смерть папизму!

Сзади него, в комнате, послышался приглушенный гомон голосов, но Ричард, словно ничего не слыша, глядел на мистера Тренчарда, ожидая одобрения. Однако в том, совершенно неожиданно, произошла разительная перемена. Мистер Тренчард, казалось, в одно мгновение протрезвел и теперь смотрел