Оторвановские новости - Владимир Павлович Чекменев

— Ладно, уговорили… Согласен я пошоферить пару дней. Уступайте место.

Но Лазарев из кабины не вылез, недовольно глянул на Макрушина и сказал:

— Занимайтесь своими обязанностями.

Когда председатель вновь вернулся на ток и, ссыпав зерно, пошел попить воды, агроном торопливо залез в кабину, и через несколько секунд грузовик помчался по дороге. Председатель рванулся за ним, пробежал немного, остановился и не сдержал улыбки.

Вадим думал, что Лазарев после этого отменит свое приказание насчет перемещения рабочего стола, но так и не дождался. Пришлось переходить из кабинета председателя в бухгалтерию.

6

К Вадиму пришли на консультацию механик Бобров и тракторист Думов. Они подкараулили Охотникова на крыльце правления, чтобы говорить не в присутствии главбуха. В начале месяца они получили новый трактор, пригнали его в колхоз поздно вечером. А утром выяснилось, что кто-то копался в моторе трактора и сняты некоторые детали. Председатель и главбух решили удержать стоимость украденных деталей из зарплаты тракториста и механика. Был издан приказ об удержании денег, и в результате оказалось, что механизаторы получили не зарплату, а «кошке на молоко». Охотникову тот приказ на визу не приносили.

— Не виноваты мы, — возмущались механизаторы. — Трактор пригнали исправный, колхозный сторож и бригадир Потемкин видали. Никаких деталей мы не отвинчивали. За что же с нас удержали деньги?

— Все ясно, ребята. Поговорю с главбухом. Разберемся, — обещал Охотников. — Завтра скажу вам результаты.

Тарантаев стоял на своем, возвращать механизаторам деньги не хотел.

— Поймите, Макар Макарыч, нельзя так делать, — убеждал Охотников. — Их вина не доказана. Если вы считаете, что в краже деталей виноваты Бобров и Думов, то надо обратиться в милицию. Там разберутся.

— И без милиции разобрались, — сказал Тарантаев. — Нечего тут разглагольствовать.

— Макар Макарыч, я вам объясняю, как правильно должно быть, по закону. Я даже уверен, что Бобров и Думов не виноваты.

— А я уверен, что виноваты. Деньги удержаны, и возвращать я их не собираюсь. Довольно спорить, вы мешаете мне работать.

— Хорошо, я больше не буду говорить вам об этом. Но вами нарушен закон, и вопрос о возврате денег Боброву и Думову я вынужден вынести на рассмотрение правления колхоза.

— Не пугайте, товарищ юрисконсульт. Мы тоже грамотные.

— Я не пугаю, а довожу до вашего сведения.

На заседании правления колхоза председатель усердно держал сторону главбуха, кидал уничтожающие взгляды на юриста, возмущенно вздыхал. Охотников доказывал, что они не правы, и читал статьи из трудового законодательства, которые опровергали утверждение председателя и главбуха. В конце концов правление вынесло решение: возвратить Боброву и Думову незаконно удержанные из их зарплаты деньги.

— Кто мне теперь убытки восполнит? — горячился Тарантаев, наступая на Вадима. — Из своего кармана мне платить? Научили вас в институте чему не надо! Зачем нос совали в это дело? Кто вас просил?

— Механизаторы просили меня разобраться, — ответил Охотников. — И я разобрался. Это моя обязанность.

— Одни убытки от такого разбирательства. Вы и зарплату свою не оправдаете, если так будете работать. Зачем нам тогда нужен юрисконсульт?

— Юрисконсульт нужен всем, а не только вам и председателю.

— Хватит! — не выдержав, закричал главбух, хлопнул ладонью по столу. — Завтра же уходите из этого кабинета! Я не могу с вами спокойно работать!

— А я не вам подчиненный! — хлопнул ладонью по столу и Вадим. — Не командуйте мной! Мой непосредственный начальник председатель колхоза, а не главбух!

Через день Лазарев позвал Вадима в свой кабинет. Там сидел и Тарантаев.

— Не сработались мы, товарищ юрист. Нам такие не нужны… Подавайте заявление на увольнение, — сказал председатель тоном, не допускающим возражений. — Обойдемся без вас.

После этих слов в кабинете наступила тишина. Тарантаев сидел сбоку стола, смотрел в чистую тетрадь и еле заметно улыбался. Лазарев стоял, опершись рукой о спинку стула. Они ждали, что скажет Вадим. И он сказал:

— А если я не подам заявление?

Опять тишина. Главбух завозился, ухмыльнулся, качнул головой. Председатель сел.

— Глупо портить себе биографию… — проговорил он.

— У вас все? — встал Вадим. — Я могу быть свободен?

— Да, можете.

Охотников вышел неторопливо, старался не показать свое волнение.

7

Итак, председатель и главбух ждут, когда Вадим подаст заявление на увольнение. Как быть? Плюнуть на все и уехать в город? Но ведь в Ноевке о Вадиме пойдут неприятные разговоры. Скажут: «Плохонький консульт попался, вот его и выгнали… Не Прокурор, а прокурорчик…» Хотя Вадим об этом уже не услышит, но все равно неприятно… Приедет после него в Ноевку другой юрист, а ему будут рассказывать: «Был тут до тебя один… Кшикнули!» Или: «Не справился твой предшественник. Накуролесил и убежал…» Все могут сказать. Охотников представил, как он выходит из калитки Рубахиных с чемоданом в руке, как смотрят на него женщины, Пахом Митрофаныч, Фаина… Ему стало не по себе. Не-ет! Лучше он плюнет на предложение председателя и главбуха. Пусть они ждут его заявление, а он будет помалкивать и продолжать свое дело. Они напомнят. А Вадим опять отмолчится, как будто не ему и говорят. У них своя тактика, у него своя… Попытаются испортить биографию… Но не так просто это сделать. Вадим юрист, знает законы и постоит за себя…

Размышления Охотникова прервал Пахом Рубахин. Он вошел в боковушку, поздоровался и начал ходить по комнате взад-вперед.

— Про реформу слыхал? — остановился он у голландки.

— Про какую реформу? — не понял Вадим.

— Вся деревня знает, а он нет, — усмехнулся хозяин и опять заходил по комнате. — Словно в лесу живет… Денежная реформа на носу!

— Денежная? Не может быть. Ни по радио про это не говорили, ни в газетах не писали.

— Как же, напишут в газетах, жди! — возразил дед Пахом. В шестидесятом году писали и говорили про реформу заранее. Но при тогдашней реформе деньги не обесценивались. В шестьдесят первом что! Тогда рубль старых на десяток копеек новых обменивали, а на эти десять копеек столько же добра можно было купить что и на рубль старых. Тогда что! А это — никаких обменов не будет! Все, лопнут денежки, на двор с ними вместо газетки…

— Ложь это. Кто сказал?

— Кто, кто… Земля слухом полнится, — неопределенно ответил Рубахин. — Ладно, некогда мне, побегу.

Минут через пять Вадим увидел в окно, как хозяин отправился куда-то с тачкой. Охотников вышел из дому. Мимо калитки пробежал главбух с пустым мешком под мышкой, пробежал, как мальчишка, забыв о своей представительности. По деревне сновал парод. Кто спешил в магазин, кто из магазина. Ноевцы тащили муку, сахар, макароны. Показался Рубахин.