Оторвановские новости - Владимир Павлович Чекменев

Рубахин наморщил лоб, обдумывая что-то, заговорил:

— Вадим Павлыч, как ты думаешь? Вот если рядовой колхозник обнаружит непорядок, скажем… в бухгалтерии…

Председатель и главбух оторвались от бумаг, насторожились. Дед Пахом кинул на них косой взгляд.

— Не буду показывать пальцем в какой именно бухгалтерии, но не в нашей, — продолжил он. — Это один хороший человек из другого колхоза просил меня проконсультироваться. У них нет юриста. Так вот, имеет ли право этот рядовой колхозник вынести вопрос о беспорядке на заседание правления?

— В чем заключается непорядок? — спросил Вадим.

— В чем? Во многом. Ну… например, тамошний главбух перестал отличать лето от зимы, путает он эти времена года. На дворе июль месяц, а он все оплачивает наряды на вывозку снега. Одному шоферу оплачивает…

— Это же самая обыкновенная приписка, — сказал Охотников.

— И я так думаю, — согласился дед Пахом.

— Позвольте! Позвольте! — привстав, поднял руку Тарантаев. — Нельзя же с бухты-барахты давать консультацию. Надо сначала разобраться. Смотря откуда вывозился снег. Если, допустим, из коровьего стойла, то вполне естественно. Под навозом лед может сохраниться и до августа месяца. Так что ничего удивительного, если его раскололи и вывезли вместе с навозом в июле. Колотый грязный лед, грязный снег — никакой разницы! А вы — приписка!

Рубахин недовольно проговорил:

— У тебя, может, и до сентября сохранится… Но я не к тебе пришел консультироваться. Не влазь в наш разговор. — И с улыбкой: — Вадим Павлыч, имеет ли право рядовой колхозник вынести «снежные наряды» на обсуждение правления?

— Конечно, имеет, — ответил Охотников. — Если у него есть доказательства. А лучше поставить об этом в известность ревизионную комиссию…

— Понятно, Вадим Павлыч. Я так и скажу тому человеку…

Председатель Лазарев высказал свою точку зрения:

— Ты, Митрофаныч, за лошадьми ухаживал бы как следует, чем хлопотать за кого-то.

— А я знаю, как за кем ухаживать. — Рубахин уселся на стуле поудобнее. — Ученых учить — мертвых лечить.

— Ты не груби, — сказал ему председатель. — Не то мы быстро попросим тебя из бухгалтерии, чтобы не мешал работать.

— Попросите? — Дед Пахом резко встал, отодвинул стул от стола Вадима. — Разговор мой вам не по душе, на грубость сваливаете… Привыкли с главбухом всех просить… Может, вы еще предложите мне написать заявление об уходе из деревни?..

— Пахом Митрофаныч, не надо об этом, — попытался остановить своего хозяина Охотников.

— Очень даже надо! — продолжал тот шуметь. — Я никого не боюсь! Я и на заседание правления приду! Я и на общем собрании скажу!.. И ревизионной комиссии шукну!.. Ишь моду взяли, законы в дугу гнуть!..

Вадим вышел из-за стола, взял Рубахина за плечи.

— Успокойтесь, пойдемте на крыльцо.

— Если мы будем молчать, у нас не только снежные наряды появятся… воздушные придумают! — махал руками конюх, уходя вместе с Охотниковым. — Ишь распустились!

Дед Пахом пошумел еще минуты три, залез в тарантас и сказал Вадиму:

— Дали мы им с тобой прикурить. Они нам слово — мы им двадцать. И все по закону! Пусть знают наших… Так что, консульт, не тушуйся. Со временем мы тут наломаем с тобой дров…

Охотников вернулся в бухгалтерию. Все сидели за столами, шелестели бумагами. Председателя не было. Шло время, но никто не напоминал Вадиму, что он должен подать заявление на увольнение.

9

По Ноевке прошел слух: завмага Лащилина вызывали в район за вымышленную им денежную реформу.

Сначала Лащилин делал вид, что ничего такого не было.

— Брехня. Болтология, — махал он рукой.

Потом перестал отнекиваться, начал возмущаться:

— Вот народ! Пошутить нельзя… Сразу с жалобами! Юмор не понимают. Да без юмора что за жизнь? Помрешь без него раньше времени. А все юрист набаламутил. Он нажаловался, больше некому.

Завмаг перестал здороваться с Вадимом и при встречах с ним начинал задумчиво глядеть под ноги.

Сегодня вечером Охотников пошел в кино. Начинало темнеть. У крайнего дома показался Лащилин. Заметив Вадима, он опять опустил голову, хотел пройти молча. Но Охотников крикнул:

— Лука Матвеич, идемте в кино! Фильм интересный!

Завмаг, не поднимая головы, буркнул:

— У меня свой фильм… по твоей милости. — И пошел дальше.

— Зря обижаетесь, Лука Матвеич! Вы вон какую панику закатили, на весь район. Нельзя так. Скажите спасибо обошлось все. Радоваться надо.

Лащилин остановился, повернулся к Вадиму.

— Я тебе устрою когда-нибудь фильм-спектакль и погляжу, как ты радоваться будешь. Устро-ою! — погрозил он пальцем и удалился.

После кино вся молодежь осталась в клубе. Включили радиолу, и начались танцы. Пробираясь среди танцующих, Вадим искал Фаину. Увидел ее рядом с Оксаной. Подошел к ним, пригласил Фаину на танец. Она подняла на него глаза, обернулась к Оксане, хотела что-то сказать. Но подруга опередила:

— Иди, я одна побуду.

Но быть одной ей не пришлось. Рослый веснушчатый парень увел ее в круг танцующих.

Фаина в белых туфлях, в белом платье, черная коса переброшена на грудь. Охотников видел только ее лицо, опущенные ресницы и длинную косу, которая касалась его руки. Кончился первый танец, второй, а они все молчали.

— Ну… как у вас дела на ферме? — продолжая танцевать с девушкой, спросил наконец Вадим с единственной целью лишь бы прервать молчание. — Помногу молока дают коровы?

— Больше чем надо, — засмеялась она. — А про свиней вы меня не спросите?

— Про свиней нет. Вы же доярка.

— А как у вас дела с лошадьми? — продолжала смеяться Фаина.

— У меня с ними никаких дел. Я же не конюх.

— Так уж и никаких? А в поле на лошади ездите. Сами запрягаете или кто-нибудь?

— Государственная тайна, — пошутил Вадим.

Домой возвращались вчетвером: конопатый парень рядом с Оксаной, Вадим с Фаиной. У дома Рубахиных разошлись в разные стороны.

— Все забываю вернуть вам книгу, — сказала Фаина. — Давно уже прочитала. Подождите, я сейчас принесу.

Охотников прислонился плечом к веранде, прислушиваясь в темноте к пению сверчка. В курятнике не вовремя кукарекнул петух. Вернулась Фаина, отдала Вадиму книгу и попросила:

— Дайте еще что-нибудь почитать.

— Пойдемте, сами выберете.

Она заколебалась: удобно ли заходить к нему в такое позднее время?

— Идемте, — повторил он приглашение.

— Только безо всяких арестов, — пошутила девушка.

— Обещаю, — улыбнулся Охотников.

Фаина робко прошла к столу, села и начала перебирать книги. За окном что-то мелькнуло, зашуршало. Охотников задернул окно занавеской.

— Вадим, давай выйдем к дому. Лучше посидим у веранды.

— Хорошо, давай выйдем, — согласился он.

Но наружная дверь почему-то не открывалась. Вадим потянул за ручку изо всех сил. Ручка