Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– Правда? Ах да, на днях я видела лорда Лофтона с целой охапкой фазанов.

– Охапкой! Третьего дня в Гатерумском замке мы настреляли семь телег.

– Семь телег фазанов? – изумилась Люси.

– Не так уж это и много. У нас было семь ружей, а всемером можно много настрелять, если дичь под хорошим присмотром. В Гатеруме об этом заботятся капитально. Бывали у герцога?

Люси слышала фрамлейские рассказы о Гатерумском замке и с легким содроганием ответила, что никогда там не бывала. После этого капитан Кулпеппер больше ее не беспокоил.

В гостиной, куда дамы удалились после обеда, Люси пришлось не слаще, чем за столом. Леди Лофтон и миссис Грантли, устроившись на диване, тихонько заговорили по душам. Ее милость познакомила Люси с мисс Грантли и сочла, что девушкам будет вместе хорошо. Миссис Робартс попыталась вовлечь обеих в общий разговор и минут десять прилагала к этому безуспешные усилия. Мисс Грантли отвечала односложно, хоть и с улыбкой, а Люси решительно не приходило в голову, что сказать. Так она и сидела, молча и неподвижно, боясь взять книгу и думая, насколько лучше было бы ей в викариате. Она укрепилась в мысли, что не создана для общества и следующий раз попросит Фанни и Марка идти во Фрамли-Корт без нее.

Затем к ним присоединились джентльмены, и все оживилось. Леди Лофтон встала с дивана и принялась хлопотать: поворошила огонь в камине, переставила свечи, сказала несколько слов доктору Грантли, что-то шепнула сыну, потрепала Люси по щеке, напомнила Фанни, что они собирались немного помузицировать и, наконец, взяв Гризельду за плечи, похвалила чудесный покрой ее платья. Ибо леди Лофтон, хоть и одевалась, по выражению Люси, старообразно, любила видеть вокруг себя все яркое, изящное и красивое.

– Дорогая леди Лофтон! – проговорила Гризельда и, подняв руку, пожала кончики пальцев ее милости. Первый раз она хоть сколько-то оживилась, и Люси Робартс наблюдала за этим всем.

Затем начали музицировать. Люси не играла и не пела, Фанни играла и пела очень недурно, Гризельда не пела, но играла, и видно было, что в ее музыкальное образование вложено много усердия и много отцовских денег. Лорд Лофтон пел, немного, капитан Кулпеппер еще меньше; в целом составился небольшой концерт. Тем временем архидьякон и Марк беседовали у камина, две маменьки, довольные, наблюдали за воркованием своих голубков, а Люси сидела одна и листала альбом с гравюрами. Она окончательно уверилась, что не создана для светских трудов. Эти люди были неинтересны ей, а она – им. Что ж, сейчас придется вытерпеть, но больше она на уговоры не поддастся. С книгой у камина Люси никогда не бывала так несчастна, как в эти минуты.

Она сидела с альбомом за столиком в самом дальнем углу комнаты, отвернувшись от фортепьяно, чтобы не видеть, как лорд Лофтон следит за артистичными пальчиками Гризельды, когда внезапно ее вывел из тягостных раздумий голос, произнесший: «Мисс Робартс, отчего вы нас покинули?» – и Люси поняла, что, хотя она отчетливо услышала эти слова, никто другой их не слышал. Лорд Лофтон теперь разговаривал с ней, как незадолго до того с мисс Грантли.

– Я не играю, милорд, и не пою, – ответила Люси.

– Тем ценнее ваше общество, ибо у нас большой недостаток слушателей. Или, может быть, вы не любите музыку?

– Люблю… иногда очень сильно.

– А когда бывает это иногда? Впрочем, со временем выясним. Мы разгадаем все ваши загадки и вызнаем все ваши тайны к… – какой бы мне назначить срок? – к концу зимы.

– У меня нет никаких тайн.

– Вот и неправда! Очень загадочно сесть здесь… спиной к нам всем…

– О, лорд Лофтон, если я что-нибудь сделала неправильно… – Тут бедняжка Люси чуть не вскочила с кресла, а ее смуглые щеки стали совсем пунцовыми.

– Нет, нет, ничего предосудительного вы не сделали, я просто пошутил. Это мы поступили неправильно, предоставив вас самой себе, хотя вы меньше всех с нами знакомы.

– Мне было очень хорошо, спасибо. Одиночество меня не тяготит, я к нему привыкла.

– Значит, придется отучить вас от этой привычки. Мы не позволим вам жить затворницей. Но, по правде сказать, мисс Робартс, вы нас совершенно не знаете, и поэтому вам с нами не очень весело.

– Что вы, мне с вами весело, и вы все очень ко мне добры.

– Вы должны позволить нам проявить эту доброту. Во всяком случае, позволить мне. Вы ведь знаете, мы с Марком лучшие друзья с семи лет, а его жена почти столько же времени дружна с моей сестрой, и теперь, раз вы живете у них, вы тоже должны быть нашим дорогим другом. Вы же не откажетесь от предложения дружбы?

– О нет, – проговорила она почти шепотом, страшась, что, если заговорит громче, слезы брызнут у нее из глаз.

– Дня через два доктор и миссис Грантли уедут, а после вам непременно надо будет у нас погостить. Мисс Грантли останется до Рождества, и вы с ней должны стать задушевными подругами.

Люси улыбнулась и постаралась сделать довольное лицо, а про себя подумала, что они с Гризельдой Грантли никогда не станут задушевными подругами и между ними никогда не будет ничего общего. Люси не сомневалась, что Гризельда презирает ее, маленькую, смуглую, невзрачную и ничтожную. Сама она не могла презирать Гризельду в ответ, напротив, восхищалась ее красотой и величавыми манерами, но знала, что никогда ее не полюбит. Гордым людям почти невозможно любить тех, кто их презирает, а Люси Робартс была очень гордой.

– Не правда ли, она прелестна? – спросил лорд Лофтон.

– О да, – ответила Люси. – Никто в этом не усомнится.

– Людвиг, – позвала леди Лофтон, не слишком одобряя, что сын ее так долго стоит за креслом Люси, – не споешь ли ты нам еще? Миссис Робартс и мисс Грантли по-прежнему за фортепьяно.

– Я уже спел все, что знаю, матушка. Надо дать и Кулпепперу случай себя показать. Он еще не поведал нам свои сны – как ему «снился мраморный чертог».

– Я пел это час назад, – недовольно ответил капитан.

– Но вы еще не рассказали нам, как ваши «детские деньки летели».

Капитан, впрочем, заупрямился и не стал больше петь, а скоро пришло время Робартсам отправиться домой.

Глава XII. Маленький вексель

Последние четверть часа в гостиной Фрамли-Корта несколько поколебали твердое убеждение Люси, что она не создана для такого общества. Очень приятно было сидеть в кресле, когда лорд Лофтон, стоя за его спинкой, тихим приятным голосом говорил добрые слова. Она не сомневалась, что скоро подружится