Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

Трудно удержаться от мысли, что подобные затруднения возбуждают нас, подобно вину. Однако опьянение проходит, и наступает горькое похмелье. Нет зрелища более жалкого, чем старый потасканный кутила, прошедший до конца путь долгов и «дружеских» векселей – всего того, что, не страшись мы простых и честных слов, звалось бы мошенничеством и обманом, – разорил близких, сжег дотла тех, кто излишне ему доверился, опалил тех, кто доверился ему хотя бы самую малость, и теперь влачит остаток дней в нищете, без единой честной мысли, которая укрепила бы его сокрушенный дух, без единого честного друга, который взял бы его трясущиеся руки в свои! Если бы только люди думали об этом, подписывая свой первый маленький вексель, который, как их уверяют, так легко будет возобновить!

На исходе третьего месяца случай свел Робартса с его другом Соуэрби. Марк раз или два провожал лорда Лофтона до места встречи охотников и, возможно, проехал с ним поле-другое. Пусть читатель не думает, будто Марк пристрастился к охоте, как некоторые сельские пасторы, – и, что удивительно, при этом они выказывают незаурядный к ней талант, как будто в охоте есть нечто сродни попечению о человеческих душах. Заподозрить в таком нашего викария было бы несправедливо. Но когда лорд Лофтон спрашивал его, что за беда проехать по дороге и взглянуть на гончих, он не находил разумного ответа. Нелепостью было бы сказать, что он с большей пользой употребил бы эти часы на духовные обязанности, поскольку все знали, что у него нет духовных обязанностей и на половину времени. Так у викария появилась привычка смотреть на гончих и поддерживать знакомство с лордом Дубелло, мистером Грином Уокером, Гарольдом Смитом и прочими подобными грешниками; так он и встретился с мистером Соуэрби.

– Послушайте, Соуэрби, мне нужно с вами переговорить. Как там вексель?

– Вексель, вексель? Какой вексель? Который вексель? Весь вексель и ничего, кроме векселя! Вот единственная тема разговоров, утром, днем и вечером!

– Помните вексель, который я вам подписал? На четыреста фунтов?

– Правда? Какая неосторожность!

Марку эти слова показались очень странными. Неужели у мистера Соуэрби столько векселей, что он начисто забыл о происшествии в спальне Гатерумского замка? И еще называет неосторожным того самого человека, который его выручил.

– Возможно, – произнес Марк несколько обиженным тоном. – Но все равно я хотел бы знать, как он будет погашен.

– Марк, что вы за негодяй, так портить мне удовольствие от охоты. Кто, кроме священника, способен на такую нехристианскую жестокость? Но дайте-ка вспомнить… четыреста фунтов? Ах да… он у Тозера.

– И что Тозер с ним сделает?

– Заработает на нем деньги, так или иначе.

– Но предъявит ли мне его Тозер к оплате двадцатого?

– О Господи, нет, конечно! Право, Марк, вы восхитительно наивны. Уж скорее кошка убьет мышь сразу, как та попалась ей в когти. Но, кроме шуток, вам не о чем беспокоиться. Может быть, вы больше о нем не услышите, или, может быть, что вероятнее, я пришлю его вам для возобновления. Главное, ничего сами не предпринимайте, пока не получите известий от меня или кого-нибудь другого.

– Только не допустите, чтобы ко мне явились с требованием денег.

– Вот этого можете нисколько не опасаться. Ату! Ушел, старый лис! Ату! Вон он, за сараем! Вперед, и забудьте пока про Тозера. «Довольно для каждого дня его заботы».

И оба они поскакали рядом, священник и член парламента.

В тот день Марк вновь вернулся домой с чувством, что вексель ничего не значит. Тозер все как-то устроит; очевидно, сейчас нет надобности рассказывать об этом жене.

Впрочем, двадцать первого февраля он получил напоминание, что вексель и все с ним связанное вовсе не шутка. Это было письмо от Соуэрби, написанное в Чолдикотсе, но без барчестерского штемпеля, и Марку подумалось, что отправлено оно из Лондона. Мистер Соуэрби предлагал возобновить вексель – вернее, выписать новый. Чем пересказывать содержание письма, проще будет привести его целиком:

Чолдикотс, 20 февраля 185*

Мой дорогой Марк!

«Не давай подписи своей ростовщикам, ибо они – гибель и западня». Если этого изречения нет в Притчах, то ему следовало бы там быть. Тозер в нынешнюю холодную погоду подает мне признаки, что он жив и силен. Поскольку ни Вы, ни я не можем выложить сейчас 400 фунтов, придется возобновить вексель и заплатить ему комиссионные и проценты со всевозможными грабительскими надбавками. Чтобы покрыть это и еще некоторые мелкие расходы, я заполнил еще один вексель на 500 фунтов сроком до 23 мая. К этому времени, надеюсь, произойдет событие, которое изменит обстоятельства Вашего обедневшего друга. Кстати, я не рассказал Вам, как она укатила из Гатерумского замка вместе с Грешемами на следующее же утро после Вашего отъезда. Ее было вожжами не удержать, пусть даже вожжи эти были в герцогских руках и его светлость тянул изо всех сил. Поехала навещать какого-то их доктора, так что дело мое временно отложилось, но я убежден, что оно на мази.

Отправьте акцептованный вексель с ближайшей почтой, чтобы Тозер не стал Вам докучать, а он непременно станет, если до послезавтрашнего дня не получит подписанный нами обоими вексель. Вот ведь неблагодарная скотина – восемь лет тянет из меня соки и не дает даже единого дня передышки. Я особенно хочу уберечь Вас от издержек и хлопот, связанных с юридической перепиской, тем более что, если с этим делом затянуть, оно может попасть в газеты. Отошлите вексель на мой адрес, дом 7 по Дюк-стрит, Сент-Джеймс. Я к тому времени буду в городе и все сам устрою.

До свидания, старина. Славно мы тогда поохотились в Кобболд-Эшес! Я был бы не прочь купить у Вас Вашего гнедого. Готов дать за него сто тридцать фунтов.

Всегда Ваш

Н. Соуэрби.

Дочитав письмо, Марк глянул на стол, не выпал ли из конверта старый вексель, но нет, никаких вложений, кроме нового векселя, в письме не было. Затем он перечитал письмо и убедился, что там нет ни слова о старом векселе – во всяком случае, ни полслова о том, что с ним сейчас. Соуэрби даже не сказал, что этот вексель у него.

Марк совершенно не разбирался в подобных вопросах. Возможно, его подпись под новым документом аннулирует старый; из молчания Соуэрби на эту тему напрашивался вывод, что дело это совершенно общеизвестное и не нуждается в объяснениях. И все же Марк не понимал, как такое может быть.

Но что ему оставалось