Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– Да, конечно, – ответила Фанни, понимая, что сейчас услышит нечто неприятное и, возможно, такое, в чем вынуждена будет не согласиться с ее милостью. Впрочем, опасения миссис Робартс касались исключительно ее мужа; леди Лофтон и впрямь было что сказать по его поводу – ей не нравились охотящиеся священники, – но она готова была немного с этим повременить.

– Вы знаете, Фанни, что все мы очень полюбили вашу золовку, Люси.

Миссис Робартс сразу поняла, о чем речь; она наперед знала все следующие слова леди Лофтон, как будто те уже прозвучали.

– Думаю, нет надобности вам это говорить, поскольку, я уверена, мы открыто выказали свои чувства, – продолжала леди Лофтон.

– Да, конечно, вы были, как всегда, очень добры.

– И не думайте, будто я теперь недовольна.

– Надеюсь, у вас нет причин для неудовольствия, – ответила Фанни самым смиренным тоном, дабы смягчить гнев леди Лофтон. Она недавно одержала над ее милостью значительную победу и чувствовала, что теперь и благороднее, и разумнее будет проявить покорность, тем более что вскорости, возможно, вновь придется вступить в борьбу.

– Нет, нет, – сказала леди Лофтон, – никаких причин, но небольшой разговор между нами может исправить то, что иначе могло бы повлечь неприятности.

– Это связано с Люси?

– Да, голубушка, с Люси. Она очень хорошая девушка и делает честь своему отцу…

– И такое утешение для нас, – добавила Фанни.

– Не сомневаюсь, что вам с ней хорошо и она помогает с детьми, но… – Леди Лофтон замялась; при всем своем такте она не могла сразу подобрать нужные слова.

– Не знаю, что бы я без нее делала, – сказала Фанни, давая ее милости время выпутаться из затруднения.

– Но дело в том, что они с лордом Лофтоном слишком много времени проводят вместе, слишком много разговаривают исключительно между собой. Я уверена, Фанни, вы тоже это заметили. Не то чтобы я подозревала что-либо дурное. Надеюсь, я по натуре не подозрительна.

– О нет! Нисколько! – ответила Фанни.

– Однако у них обоих может создаться ложное впечатление. Люси может счесть, что болтовня Людвига означает больше, чем на самом деле, а Людвиг…

Впрочем, нелегко было сказать, что именно может подумать Людвиг, и леди Лофтон продолжала:

– Я уверена, Фанни, вы с вашим благоразумием и тактом меня поняли. Люси умна, и беседовать с ней занятно, вот и все, а Людвиг, как все молодые люди, едва ли понимает, что его внимание могут принять за нечто большее…

– Вы же не думаете, что Люси в него влюблена?

– О нет, разумеется, нет. Если бы я считала, что к этому идет, я бы попросила вас ее отослать. Я верю в ее благоразумие.

– Думаю, леди Лофтон, между ними ровным счетом ничего нет.

– Я тоже так думаю и потому ничего не стану говорить лорду Лофтону. Не хочу, чтобы он счел, будто я подозреваю Люси в такой неосмотрительности. И все же, возможно, будет лучше, если вы с ней поговорите. Добрый совет в таких делах бывает очень кстати.

– Но что я могу ей сказать?

– Просто объясните ей, что девушка, которая так много говорит с одним и тем же джентльменом, обращает на себя внимание: некоторые могут сказать, что она завлекает лорда Лофтона. Разумеется, я ее в этом не подозреваю. Знаю, она получила прекрасное образование и воспитана в строгих правилах, и не сомневаюсь, что она имеет верное понятие о приличиях. Однако люди станут о ней судачить, и вы, Фанни, понимаете это не хуже меня.

Фанни подумала, что прекрасное образование, строгие правила и верное понятие о приличиях не мешают Люси Робартс полюбить лорда Лофтона, но свои сомнения она оставила при себе. Ей никогда не приходило в голову, что лорд Лофтон может жениться на Люси Робартс, и теперь, когда леди Лофтон заронила у нее эту мысль, она не имела ни малейшего желания способствовать их сближению. Тут Фанни была полностью на стороне леди Лофтон, хотя и не считала, что надо вмешиваться. Тем не менее она обещала поговорить с Люси.

– Думаю, у Люси и мыслей таких нет, – сказала миссис Робартс.

– Я тоже так думаю. Однако девушки иногда влюбляются, а потом считают себя обманутыми просто оттого, что вообразили невесть что.

– Я предостерегу ее, леди Лофтон, если вы желаете.

– Да, дорогая моя, именно так. Предостерегите ее, больше ничего не требуется. Она милая, добрая, умная девушка, и будет жаль, если что-нибудь испортит наши чудесные отношения.

Миссис Робартс прекрасно поняла угрозу. Если Люси будет и дальше претендовать на время и внимание лорда Лофтона, ее станут реже приглашать во Фрамли-Корт. Леди Лофтон готова на многое, очень на многое ради своих друзей из викариата, но даже ради них она не станет рисковать будущим своего сына. Больше разговаривать было не о чем, и миссис Робартс засобиралась домой.

– Вы так хорошо умеете все уладить, – сказала леди Лофтон, пожимая ей руку. – Теперь я совершенно спокойна, раз вы со мной согласились.

Фанни не то чтобы вполне согласилась с ее милостью, но не сочла нужным возражать.

Она тут же направилась домой и, выйдя из поместья на дорогу, перед поворотом к викариату, почти напротив лавки Подженсов, увидела лорда Лофтона верхом и стоящую рядом Люси. Было почти пять часов, смеркалось, но миссис Робартс, показавшись из-за поворота, заметила, что они увлеченно беседуют. Лорд Лофтон смотрел на Люси, лошадь его стояла неподвижно; он наклонился к собеседнице, и хлыст в его правой руке висел за ее спиной, как будто он только что коснулся ее плеча. Люси смотрела ему в лицо, положив одну руку в перчатке на шею лошади. Миссис Робартс при виде этих двоих подумала было, что страхи леди Лофтон обоснованны, однако все эти подозрения мгновенно рассеялись. Люси, заметив ее, не отпрянула, не убрала руку, вообще не выказала и тени смущения, а когда Фанни подошла, встретила ее спокойной улыбкой.

– Лорд Лофтон хочет учить меня верховой езде, – сказала она.

– Учить верховой езде! – повторила Фанни, не зная, что и сказать на такое предложение.

– Да, – ответил он. – Лошадка эта смирная, как овечка. Вчера я поручил Грегори проехать на ней в дамском седле, обернув ноги простыней, как амазонкой.

– Думаю, у Грегори это получилось лучше, чем вышло бы у Люси.

– Лошадь шла под ним кентером, будто всю жизнь ходила под дамским седлом, а уж как она узды слушается… Собственно, это единственный ее недостаток – уж очень она слабоуздая.

– Полагаю, это такой же недостаток в лошади, как слабое сердце в мужчине, – сказала Люси.

– Да. Обоими нужно править очень нежно. И мужчины, и лошади – упрямые