Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

Отдышавшись, Аяна на коленях отползла вглубь пляжа, сняла и выжала мокрую футболку. Осталась в по-детски ярком розовом лифчике, которого немного стеснялась. Она никак не могла предположить, что ей придется сегодня раздеваться в лесу, и уж тем более перед Степаном. Через пару минут Степан со стоном перевернулся на живот, подполз к ней, словно ящерица, и сел рядом. От смущения Аяна отвернулась и закрыла лицо волосами, сделав вид, что вытряхивает из них налипший мелкий речной мусор.

– Ты зачем все это делаешь? – охрипшим от холодной воды голосом спросил Степан.

– Что именно? – изобразила недоумение Аяна.

– Портишь мне жизнь. Что ни день, то новые козни от тебя, а теперь ты, похоже, и вовсе решила меня утопить.

– Вообще-то я тебя спасла! Мог бы и спасибо сказать! – не слишком натурально возмутилась девушка.

– А то я не понимаю, почему со мной теперь все время несчастья случаются. Аккурат после твоей обиды. И волна в реке, хочешь сказать, сама поднялась? Я тут с пяти лет рыбачу – ничего подобного даже близко не видел.

Аяна молча теребила волосы.

– Так что, ответишь? Зачем меня мучаешь? – вновь спросил Степан.

Мысли Аяны окончательно запутались, она чувствовала, что ее приперли к стенке, и была слишком измотана, чтобы дать отпор, к тому же ее бубен остался на поляне вверх по течению. Хотелось взлететь над лесом и навсегда сбежать из этих мест, лишь бы не продолжать этот разговор. Аяна уже хотела вскочить и из последних сил броситься в лес, прочь от реки, когда Степан внезапно взял ее за плечо. Она вздрогнула, словно по телу пробежал электрический разряд. Парень уверенным движением развернул ее к себе, отодвинул волосы с лица и поцеловал.

Чувства переполняли ее и перекрывали все мысли. Губы неумело скользили по губам Степана. Она одновременно задыхалась и не могла прервать поцелуй. Обхватив шею Степана, она изо всех сил прижалась к нему. Они рухнули на песок и с хохотом покатились. Мир вращался вокруг, словно во время транса. Аяна зажмурилась, стараясь остановить этот момент и навсегда остаться в состоянии этого бескрайнего абсолютного счастья. Затем, словно повинуясь какому-то зову, она вдруг вскочила, оттолкнула от себя Степана и с хохотом побежала в лес, сбрасывая с себя мокрую одежду. Парень, прихрамывая, устремился за ней. Аяна не стала мучить его долгой гонкой – возле огромного куста папоротника девушка сделала вид, что поскользнулась, и упала прямо в него. Степан нагнал ее и, словно туча, накрыл ее сверху.

Не было ни слов, ни признаний, только яростный порыв страсти. Аяна ощутила резкую боль, но вскоре ее смыло волной наслаждения. Она будто медленно проваливалась в бездонный бархатный колодец, мягко касаясь его стен и покрываясь мурашками от этих прикосновений. В глазах у Аяны потемнело, она почувствовала, что отделяется от собственного тела, но мгновение спустя тьму осветил слепяще яркий розово-сиреневый фейерверк. Она больше не могла сдерживать чувства и то ли закричала, то ли завыла от счастья. Степан с удивлением посмотрел на нее, но не остановился и минуту спустя, застонав, упал рядом с ней на траву.

Аяна молча лежала, закрыв глаза. Она слушала шум леса и свое дыхание, пыталась запомнить каждую деталь происходившей в ней великой перемены. Степан тоже молчал, но она чувствовала, что тишина тяготит его и он мысленно подбирает слова, чтобы ее нарушить. Его громкое прерывистое дыхание сбивало Аяне настрой.

– Надо будет потом на теле клещей поискать, – наконец сказал Степан. – Их сейчас много развелось.

«Молодец, долго думал, что сказать», – со злостью подумала Аяна и повернулась к нему спиной.

Она внезапно почувствовала, как сильно ее раздражал. Захотелось как-то немедленно и очень болезненно ему навредить. При этом ее одновременно влекло к нему на древнем инстинктивном уровне, и, если бы не его глупая попытка завязать разговор, она бы, без сомнения, попыталась повторить испытанное только что удовольствие. Минут пять они молчали, но в этой тишине уже не было волшебства – только взаимное напряжение.

Наконец Аяна смогла совладать с эмоциями. Встала, прикрыв грудь рукой, и собрала смятую одежду.

– Одевайся, пойдем домой. Там и поищешь своих клещей, – сказала она устало. – Впрочем, на твоем месте я бы их не боялась – они меня обходят стороной.

Степан проводил ее до дома, у ворот они вновь целовались. Хотя и не так сильно, как в лесу, Аяна вновь почувствовала разбегающиеся по телу приятные разряды электричества. Когда Степан ушел, она подумала, что, каким бы бесчувственным увальнем он ни был, она не хочет его отпускать. Ей хотелось вновь и вновь испытывать открывшиеся необыкновенные ощущения.

С того дня начался их странный, полный борьбы роман. Они еженедельно ссорились, мирились, расходились и снова сходились. И каждый новый виток их разборок заканчивался страстным сплетением юных тел. Пока было тепло, они встречались на природе. Осенью, с наступлением холодов, Аяна стала приводить Степана в баню, где оборудовала постель. В дом она его больше не пускала, боясь осквернить память и дух Анжилмы.

Поначалу Степан робко настаивал на том, чтобы сохранить их отношения в тайне – якобы боялся злых языков, – однако в Солнечном это было нереально даже с шаманскими способностями. Вскоре о них знал весь поселок. Как-то раз, когда Аяна пришла купить продуктов, продавщица Людмила Алексеевна искренне поздравила ее с тем, что она «выцепила» такого завидного жениха. Девушка не нашлась, что ответить, и, раскрасневшись, убежала, забыв на прилавке половину покупок.

Зато родители и друзья Степана явно не одобряли его новую подругу. Дома у него происходили постоянные ссоры и выяснения отношений, старые товарищи отдалились. Теперь ему каждый раз приходилось выбирать, с кем проводить время – с Аяной или с ними. И если он выбирал друзей, в лучшем случае случался скандал, а в худшем – опять ломалось что-то в доме, он падал на ровном месте и разбивал нос или случалась еще какая-нибудь напасть. Собраться всем вместе не получалось – его приятели и девушка на дух не выносили друг друга и постоянно собачились. Степан пытался встречаться с друзьями тайком, но Аяна контролировала каждое его движение, устраивала сцены, мелко и противно мстила за такое «предательство».

Если бы Аяну спросили, зачем она это делает и почему себя так ведет, она бы не смогла дать вразумительного ответа. Ее чувство было похоже на одержимость, ей хотелось обладать Степаном полностью, растворить его в себе, сделаться с ним единым целым. В их отношениях не было нежности, заботы, признаний в любви – все это им заменяла звериная необходимость быть вместе, чувство стаи. Будто они были неразрывно связаны друг с другом и, даже если бы захотели, не