Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

Перебравшись на параллельную улицу, чтобы не вызывать подозрений, Аяна, не торопясь, пошла в центр поселка. Ей хотелось найти Степана и сполна насладиться отмщением. Тем более что вариантов, где он мог обретаться, было совсем немного. У школы и магазина Степана не было, поэтому Аяна направилась на пляж. И действительно, парень лежал в тени под большим кустом, закрыв лицо рукой. Рядом на песке валялся небрежно брошенный велосипед. Байкал был неспокоен, с севера дул холодный ветер. Волны качали лодки и звонко шлепались о берег. Аяна встала чуть поодаль и принялась наблюдать за своей жертвой. Ей казалось, что она вне поля зрения Степана, но спустя минуту он окликнул ее:

– Чего стоишь? Что-то сказать хочешь?

Аяна замялась, такого оборота событий она не ожидала.

– Да нет, просто… пришла на пляж.

– Ну садись рядом, раз пришла.

Девушке хотелось убежать, но неожиданно для себя она повиновалась – медленно подошла и села на песок в метре от Степана.

– Как твои дела? – не снимая с лица руки, спросил он. – Ты как будто меня избегаешь с тех пор, как я тебе помог.

Аяне хотелось провалиться сквозь землю от неловкости.

– Да нет, с чего ты взял…

– Думаешь, показалось?

Аяна промолчала. Степан повернулся на бок и посмотрел на нее.

– Ты зря меня сторонишься. Я же тебе добра желаю, да и ребята к тебе хорошо относятся. Сначала немного похулиганили, так ведь это не всерьез. Считай, поприветствовали тебя на новом месте. Навредить уж точно не хотели.

– Какая разница, что вы там хотели, – сквозь зубы ответила Аяна.

– Ладно, ты меня извини, если мы тебя тогда обидели. Или если потом я что-то не то сказал.

– «Ладно»… Это типа ты мне одолжение делаешь?

– Какое одолжение, ты о чем?

– Ну а как я должна тебя понимать? Я, когда приехала сюда, была нежной девочкой, домашней. И что сделали вы? Запугали меня, стали травить. Ты даже не представляешь, как мне тогда было одиноко и страшно. А теперь, когда узнали, что я от бабки дар переняла, и струсили, забегали, как шакалята. Ты вот подмазываешься ко мне зачем-то. Только я теперь ни одному слову твоему не верю.

Степан лежал молча секунд тридцать. Аяна с удовлетворением слушала, как он шумно дышит носом, сдерживая переполняющую его злость. Наконец он поднялся с земли и неспешно отряхнул штаны.

– Дура ты, Аяна, – сказал он, не глядя на нее, подхватил за раму велосипед и ушел с пляжа.

Аяна посидела на берегу какое-то время. Достаточное, чтобы Степан мог уехать далеко и чтобы не столкнуться с ним вновь. Шум байкальских волн действовал убаюкивающе, но все же на душе у нее было неспокойно. Месть не принесла желаемого удовлетворения, а разговор со Степаном и вовсе выбил ее из равновесия. Казалось, из нее разом вытекли вся энергия и желание жить. Такое «похмелье» случалось с ней после долгих камланий, но обычно оно проходило в легкой форме. Сейчас же она обессилела настолько, что едва смогла подняться на ноги и добрести до дома. В юрте она рухнула на кровать прямо в одежде и прорыдала до вечера.

Это было настоящее наваждение, Степан занимал все ее мысли. Аяна забросила хозяйство, перестала принимать просителей и начала чуть ли не ежедневно камлать и досаждать Степану. В основном мелкие пакости: неожиданно сломавшаяся техника, протекшая крыша в доме, ветка в лесу, прилетевшая прямо в лоб – но в совокупности они делали жизнь невыносимой. Аяна с жестоким удовлетворением наблюдала за тем, как Степан терял свой прежний самодовольный лоск. Он весь согнулся, ссутулился, с лица пропала улыбка – казалось, гнет жизненных неприятностей неумолимо тянул его к земле. Периодически Аяне все же становилось жалко Степана, но она с яростью отгоняла это малодушное чувство. Чтобы убедить себя в правильности выбранного пути, она раз за разом прогоняла в голове воспоминания о пережитых ею издевательствах и унижениях – как водится, многократно их преувеличивая и драматизируя. Девушка просыпалась и засыпала с ненавистным именем на губах. Постепенно таяли накопленные деньги.

Однажды утром Аяна очнулась вся в поту, сотрясаемая мелкой дрожью. В ушах стоял неприятный гул – казалось, что пересобранные предками кости разом пришли в движение, завибрировали, того и гляди разомкнутся и вылетят из тела. С трудом поднявшись с кровати, Аяна кое-как добрела до холодильника, достала бутылку с остатками ритуальной водки. Это была самая дешевая поллитровка, которая только продавалась в поселковом магазине, но выбора не было. Трясущимися руками Аяна налила полный стакан и выпила залпом. Алкоголь обжег горло, в нос ударил сивушный привкус. Она с трудом подавила приступ тошноты. Аяна раньше толком не пила, только пробовала во время обрядов. Организм замер от шока, вибрации остановились, но началась икота. Аяна бросилась к ведру и жадно выпила две кружки воды, стараясь полностью смыть оставшийся во рту водочный вкус. Наконец икота прошла. Аяна села на пол и отдышалась. В этот момент она четко осознала, что больше так жить не может. Степан угрожал ее шаманскому призванию. Да что там, самому ее существованию.

Забыть его не помогали ни травы, ни древние наговоры. Оставался лишь один способ убрать его со своего пути.

Глава 9

«…Хлоп! Хлоп-хлоп-хлоп, – звук выстрела тулки эхом прокатился по окрестным горам и затих вдалеке.

– Готова, едрена вошь! – довольно крякнул и ущипнул кончик уса Михаил Павлович.

В невысокой траве билась в предсмертной судороге тундряная куропатка. Геологи уже три недели блуждали по плато, размечая на карте места взятых безрезультатно проб. Консервы давно закончились, и отряд теперь добывал пропитание самостоятельно. Это не составляло большого труда, благо на Путорана было полно грибов, ягод, рыбы и непуганой дичи.

Васька Образцов подбежал к подстреленной птице, поднял ее за крыло и, присмотревшись к чему-то на земле, растерянно посмотрел на Марченко.

– Тут гнездо… с яйцами, – тихо сказал он.

– Так то ж хорошо! Яйца как яйца, не хуже куриных. Съедим за милую душу…»

А. Шаров. Страна девяти рек.

Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963

Аяна не была жестокой или кровожадной и никогда раньше не помышляла о чьем-либо убийстве. Даже Борсоя, несмотря на всю ненависть к нему, она хотела скорее вызвать на честный бой, чем уничтожить. Однако решившись на устранение Степана, она не чувствовала страха или угрызений совести – только радостную ярость и предвкушение скорого избавления от страданий. В конце концов он сам виноват – Аяна много раз говорила ему держаться подальше. Теперь будет расплачиваться за свою упертость.

Аяна дала Степану неделю отдышаться от ее пакостей и терпеливо наблюдала за ним. На третий день она услышала, как в разговоре с отцом он упомянул, что в субботу пойдет на рыбалку. Без