Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

быстро передумала. Трудно было даже представить, сколько головной боли ей доставят переговоры с чиновниками и сетевой компанией – непонятно, на каких основаниях она живет в доме, да и не вполне ясно, насколько законно построен дом… Нет, генератор проще.

Новый смартфон Аяны был небольшим китайским аппаратом золотистого цвета с сенсорным экраном. Простенький по всем параметрам, он показался девушке устройством из будущего, ведь до этого, еще в детстве в Улан-Удэ, она имела дело только со стареньким компьютером. В школе машины тоже были убитыми, вдобавок их всегда не хватало. Теперь же она могла зайти в интернет и найти в нем все, что угодно. И это не говоря уже про игры и всякие приятные мелочи вроде фотоаппарата и фонарика. Однако самым важным для Аяны было то, что у нее впервые в жизни появился свой телефон, по которому она могла говорить с кем и когда хотела.

Еще в салоне связи, пока высокий парень в оранжевом поло вставлял в аппарат сим-карту, она решила, что первым делом позвонит домой. Однако, выйдя на улицу, Аяна вдруг осознала, что не помнит ни свой домашний номер, ни мобильные родителей. В растерянности она вернулась в поселок, заперлась в юрте и долго лежала в кровати, глядя на низкий потолок.

«Наверное, я могу найти их номер. Позвонить в справочную, поискать в интернете. Где-нибудь да найдется, – думала она. – Но что я им скажу? «Приезжайте и забирайте меня»? Это прозвучит жалко. Да и не нужно мне, чтобы они меня увозили. Мне тут и без них хорошо. С другой стороны, можно устроить скандал. Наорать и обвинить в том, что они меня бросили. Но это глупо, к тому же у них будет возможность просто повесить трубку. Такие вещи лучше говорить лично. Тогда зачем звонить?»

* * *

Однажды в июне Аяна с самого утра ушла на байкальский пляж. Был неблагоприятный для камлания день, просителей также не намечалось, и она решила устроить себе внеплановый выходной. На днях как раз пришли заказанные по каталогу модный купальник и темные очки, и солнечная погода предоставляла отличный повод их «выгулять». По дороге Аяна зашла в лавку к Людмиле, купила лимонад, чипсы и мороженое – все, что нужно для идеального дня у озера. Поначалу пляж был почти безлюдным – только стояли на пирсе рыбаки да грелись, подставляя солнцу морщинистые лица, две пожилые подружки на раскладных стульях. Аяна разделась, постелила на песок полотенце и легла загорать.

Постепенно к озеру стала подтягиваться молодежь. Женщины, явно чьи-то мамы, ходили по пляжу и криками выгоняли на берег засидевшихся в ледяной байкальской воде малышей. Старшеклассники же приходили независимыми стайками и, выбрав место в теньке, устраивали пикник. Высокие, но нескладные парни лет пятнадцати-восемнадцати лет сутулились, словно еще не успели привыкнуть к своим изменившимся телам, стеснялись их. Девочки же, наоборот, стремились всячески подчеркнуть свою взрослость. Они были преимущественно откровенно одеты и ярко накрашены, громко и неестественно смеялись, курили тонкие сигареты. Почти не скрываясь, подростки пили самогон, водку, баночные коктейли. По мере того как усиливалась жара и теплели заранее охлажденные в воде бутылки, компании становились все шумнее, слышались крики, громкие и натужные матерные ругательства. Взрослых мужчин на пляже не было, никто не решался сделать замечания, и это добавляло молодежи смелости.

Нарочито хамское поведение сверстников отталкивало Аяну, ей было неловко и даже стыдно находиться рядом с ними. Строгие родители и бабушка с детства внушили ей, что вести себя нужно прилично и по возможности тихо. Ей казалось, что осуждающие взгляды, которые бросали на старшеклассников взрослые, относились и к ней тоже. И все же она немного завидовала этим шумным подросткам. Пусть со стороны их поведение выглядело некрасиво и неловко, но они были свободными и делали то, что хотели, не оглядываясь на взрослых и не ища их одобрения.

Какой-то голос внутри Аяны, который раньше молчал, теперь призывал подойти к одной из группок, познакомиться, может быть, даже выпить. Этой укреплявшейся день ото дня части ее личности очень хотелось быть частью стаи, хотелось, чтобы ее считали крутой, а не непонятным и пугающим изгоем.

Скрывая глаза за темными очками, Аяна посматривала на компанию, разжегшую костер метрах в пятидесяти от места, где она расположилась. Это были ее старые обидчики, закидавшие камнями дом Анжилмы, – трое парней без младшей девочки: Степан, Леша и Галчи. За годы, прожитые в поселке, она успела хорошо к ним присмотреться. Они не общались с ней, только бормотали «привет» при встрече, как того требовал поселковый этикет. Ей казалось, что они по-прежнему испытывают к ней неприязнь, однако боятся выразить ее открыто. С ребятами был еще какой-то парень и две девушки, видимо, одноклассницы.

Солнце перемахнуло зенит и безжалостно палило. В какой-то момент парни разделись до плавок и, толкая друг друга, со смехом побежали к воде. Аяна невольно засмотрелась на высокого белобрысого Степана. В отличие от своих товарищей, он был атлетически сложен и не казался внезапно выросшим ребенком. Аяна вспомнила, что крыло именно его велосипеда она оторвала тогда, в сентябре, и улыбнулась.

Ближе к двум часам дня солнце стало нещадно палить. Аяна чувствовала, как лучи щиплют кожу. Голова стала тяжелой, мысли мутными. К тому же она проголодалась – мороженое и чипсы были давно съедены, и хотелось перекусить чем-то более основательным. Аяна встала, оделась, отряхнула песок с полотенца, собрала вещи и пошла домой. Парни из пляжных компаний проводили ее взглядами, полными интереса, страха и неприязни.

Идти по жаре было трудно. Ноги заплетались с каждым шагом. Аяна брела по пыльной поселковой улице, хватаясь за заборы, и тщетно искала тень, чтобы немного передохнуть. Как назло, подстриженные деревья прятались за тесовыми частоколами. «Хоть бы у кого свисала на улицу какая-нибудь паршивая черноплодка или боярышник», – думала Аяна в отчаянии. Не в силах идти дальше, она опустилась на скамейку возле чьих-то крепких ворот и закрыла лицо руками. Из-за соседнего забора раздавался истеричный собачий лай, который, впрочем, казался ей убаюкивающим. Под этот ритмичный звук Аяна вскоре погрузилась в тяжелое жаркое забытье.

Очнулась она от того, что кто-то энергично, но не грубо тряс ее за плечо. Аяна с трудом подняла чугунную голову и раскрыла слипшиеся веки. Перед ней с волейбольным мячом под мышкой стоял встревоженный Степан. Один, без друзей. Аяна невольно расстроилась, что наверняка выглядит в его глазах не лучшим образом. Впрочем, это все могло быть всего лишь фантазией перегретой головы.

«Так и есть, это бред. Я брежу во сне, – успокаивала себя Аяна. – Степан бы никогда не подошел проверить, в порядке ли