Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

– Закрой глаза, сейчас ты выйдешь из транса, – сказал Дамдинцэрэн.

Не успела Аяна опомниться, как конь нырнул вниз и стремительно полетел прямо на поляну у лесопилки. Она прижалась лицом к его шее, ожидая столкновения с землей, но вместо удара вдруг ощутила резкий приток в легкие пьянящего свежего воздуха. Аяна открыла глаза. Прямо над ней возвышалась ритуальная береза, видимо, она залезала на нее во время камлания. Снег вокруг дерева местами был вытоптан до земли. Аяна с трудом поднялась на ноги. Тело ужасно болело, будто ее долго и умело били. Особенно ныло ушибленное в чреве монстра плечо. В голове шумело, как будто она приложила оба уха к большим ракушкам, чтобы послушать «море» – верный признак слишком быстрого выныривания из нижнего мира.

Аяна в ярости огляделась в поисках Борсоя и несчастной матери Бохолдоя, в реальности которой она теперь тоже сомневалась. Вокруг, насколько она могла видеть, слышать и чувствовать, не было никаких признаков человека. Ее все еще слегка покачивало, будто на волнах, но, собравшись с силами, она так быстро, как только могла, дошла до землянки. Особых надежд найти обидчика Аяна не испытывала, но желание немедленной мести заставляло ее хвататься за любую, даже самую тонкую, соломинку.

Дверь землянки была распахнута. Внутри царил беспорядок даже по меркам Борсоя: вещи были разбросаны и валялись на полу вместе с пустыми бутылками и консервными банками, раскладушка и комод опрокинуты – все свидетельствовало о том, что хозяин в спешке покинул свое жилище. Даже привычных мух не было. То ли они разлетелись от холода, то ли были духами-помощниками Борсоя из нижнего мира.

Девушка захлопнула дверь землянки и пошла обратно на поляну забрать свои вещи. Они лежали там же, где она их оставила. За время ее путешествия их успело порядком припорошить снегом. Аяна отряхнула и кое-как надела задубевшую шубу, затем подцепила и закинула на плечо рюкзак, который казался подозрительно легким. В ту же секунду Аяну пронзила мысль: «Бубен! Он должен лежать где-то на поляне».

От объявшего ее ужаса тело моментально покрылось гусиной кожей. Аяна ринулась к ритуальной березе и почти сразу увидела торчащий из снега разломанный остов бубна. Пока она, спотыкаясь, бежала к нему, у нее еще оставалась надежда, что его можно восстановить. Однако вблизи стало очевидно – шаманский «конь», бубен был уничтожен навсегда. Разрезанная неровными лоскутьями кожа была разбросана вокруг и напоминала неудавшиеся масленичные блины. Сама не зная зачем, Аяна принялась судорожно собирать их в карман. Рядом с изувеченным бубном валялась разломанная надвое колотушка. По виду шаманских атрибутов было очевидно, что их уничтожил человек.

Аяна заключила, что Борсой, не сумев убить ее в нижнем мире, решил отомстить ей хотя бы так. Тем более что без «коня» она бы точно не смогла быстро найти его и расквитаться. Аяна в ярости отбросила в сторону поломанный бубен.

– Боррррсооой! – прорычала она. – Если ты мужчина, а не мерзкий крысеныш, выходи и бейся со мной! Я тебя голыми руками убью, падаль ты спившаяся!

«Не кричи, заболеешь, – тихо сказал Дамдинцэрэн в ее голове. Его голос звучал устало и грустно. – Он уже далеко, не догонишь. Лучше поспеши к бабушке, там ты сейчас нужнее».

И в самом деле, Аяна совсем забыла про бабушку. Девушка достала из рюкзака часы – половина четвертого! Она провела в трансе больше пяти часов. Анжилма наверняка успела хватиться внучки, ходит, выкликивает по поселку. Или обратилась к духу-помощнику и ищет ее с его помощью. Может быть, она даже уже заметила пропажу бубна…

Кое-как собрав и покидав в рюкзак остатки бубна, Аяна побежала домой. Впрочем, вскоре ей все же пришлось перейти на шаг – ноги вязли в мокром снегу. К тому же от тряски так сильно разболелось плечо, что пару раз приходилось останавливаться и ждать, пока пройдет накрывающая глаза чернота. По поселку идти было легче, но к тому моменту, как она выбралась из леса, иссякли последние жизненные силы, мобилизованные адреналином и яростью. Усталость и боль, накопленные во время неудачного путешествия, тяжелым грузом обрушились на Аяну. К тому же с неба вдруг повалил густой тяжелый снег, который вис на ресницах, облеплял шапку, шубу, рюкзак.

Когда спустя час Аяна наконец доковыляла до дома, она едва могла стоять на ногах. Облокотилась на забор, чтобы перевести дух и набраться смелости для встречи с Анжилмой. Что ей сказать? Как объяснить утрату бубна? Похоже, придется рассказать все как есть и приготовиться к суровому наказанию. Выжила в шаманском капкане, чтобы быть добитой родной бабкой…

Только теперь Аяна заметила, что дверь в юрту распахнута. Такого не случалось ни разу за все годы ее жизни с бабушкой. Страх моментально подстегнул Аяну, заставил собраться. Она открыла калитку и быстрым шагом пошла к дому. В предбаннике было почти так же холодно, как на улице. На порог даже успело нанести немного снега. Правда, следов на нем не было. Это немного успокоило Аяну. Она сняла шапку и прошла вглубь юрты.

Здесь тоже царил холод. Пар от дыхания медленно поднимался к потолку. Аяна с грустью поглядела на остывшую, припорошенную снегом печь и осмотрела комнату. Все было по-прежнему, вещи стояли на своих местах. Только на традиционно плотно застеленной бабушкиной кровати, казалось, лежала какая-то груда смятой одежды. Аяна подошла поближе и едва не потеряла сознание от ужаса. В глазах потемнело, подкосились ноги. Девушка схватилась за столб, чтобы не упасть.

На постели лежала Анжилма, но узнать ее было очень трудно. Вместо крепкой и полной жизненной энергии пожилой женщины взгляду Аяны предстала высохшая старуха, больше похожая на обтянутый серой кожей скелет. От густых бабушкиных волос не осталось и следа – лишь отдельные седые пушинки покрывали лысый, усеянный пигментными пятнами череп. Анжилма медленно повернула к внучке свои темные глаза. Аяна заплакала от горя и охватившего ее чувства неминуемой трагедии. Девушка подошла к кровати, опустилась на колени и уткнулась лицом в одеяло.

– Ты зачем взяла бубен? Кто тебя надоумил? – еле слышно прошептала бабушка.

– Борсой… Он меня учил путешествовать, а потом обманул и убить хотел… – хлюпая носом, сказала Аяна.

Анжилма издала протяжный стон, в котором слышались одновременно отчаяние и злость.

– Ох уже этот проклятый Борсой, – прошипела она сквозь зубы. – Кошачье семя… Теперь понятно, почему я не могла тебя найти – он наслал туману на свою поганую поляну, так что ни мне не увидеть, ни моей