Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

намека на кимберлитовую трубку. Сломанную рацию сначала тащили с собой и пытались реанимировать, но потом Маркевич сдался и сказал, что не сможет ее починить. Аппаратуру завернули в мешок и спрятали в горной расщелине, чтобы забрать на обратном пути. Михаил Павлович рассчитал координаты и отметил это место на карте.

Периодически группа останавливалась. Мужчины щербили скалы геологическими молотками, копали лопатами шурфы под руководством Николая Баринова, промывали килограммы грунта в ледяных ручьях. Попадалось все что угодно – агаты, аметисты, халцедон, горный хрусталь – только не алмазы и не их минералы-спутники.

– Хоть бы один завалящий пироп[26] намыть, уже было бы веселее, – ворчал Смирнов, грея у костра задубевшие руки. – И ведь даже не покуришь теперь!

– С чего вы вообще взяли, что на Путорана есть алмазы? – спросил Карманов. – Тут же отродясь ни гранатов, ни уж тем более алмазов никто не находил.

– А мы найдем! – грубо оборвал его Кочетов. – Кто тут ходил? Какие-то заблудшие рудознатцы с казаками? Тунгусы, которым лишь бы оленей пасти да шаманские сказки слушать? Мы – советские геологи, за нами наука и дисциплина. Хватит природе, как барыне, хозяйничать в нашей стране, пора подчинить ее рабочему человеку…»

А. Шаров. Страна девяти рек.

Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963

Буряты не плачут об умерших. Они знают, что смерть – не конец. И все же Аяна никак не могла смириться с мыслью, что ее бабушки давно не было в живых. Чувство вины за исчезновение Анжилмы придавливало ее к земле.

Совершив все необходимые обряды, Аяна заперлась в юрте и ничего не хотела делать. Хотелось одного: раз и навсегда бросить шаманство, уехать в Улан-Удэ и любой ценой упросить родителей взять ее обратно. Дамдинцэрэн мягко, но настойчиво, как умеет только он, уговаривал ее этого не делать. Впрочем, Аяна и сама понимала, что пути назад для нее нет – слишком много уже выучено и сделано, чтобы пытаться вновь стать простой школьницей, будущей студенткой… Она уже не сможет жить обычной жизнью, да и духи предков не дадут – спросят за заброшенное призвание так, что кости затрещат. В прямом смысле.

На девятый день после окончательного исчезновения Анжилмы Аяна вдруг почувствовала облегчение. Ей стало спокойно и хорошо. Она вдруг поняла, что, раз Анжилма все это время была духом, Аяна и не могла быть повинна в ее смерти. Уничтожение бубна лишь разрушило личину, в которой дух бабушки пребывал в среднем мире. Беспокоило одно: существовала ли по-прежнему Анжилма в мире нижнем? Аяна пообещала себе обязательно отыскать бабушку, как только вновь отправится в путешествие.

Вместе с облегчением Аяна почувствовала и уверенность в своих силах. Раз она смогла выжить бок о бок с духом, значит, справится и дальше. Будет не хватать бабушки, ее уроков и наставлений, но в остальном в ее жизни мало что изменится. Разве что теперь она вольна принимать решения и поступать так, как она хочет. Больше некому было говорить ей, что делать. Дамдинцэрэн не в счет – его она воспринимала как ровню или даже как очень разумного и рассудительного младшего брата.

* * *

С тех пор Аяна ежедневно стала тренироваться в камлании, иногда доводя себя буквально до изнеможения. Не забывала она и о просителях, благодаря которым у нее никогда не было недостатка в деньгах. Но очень скоро стало очевидно, что без бубна можно отправиться лишь в ограниченное по дальности и видимости путешествие.

На рынке в Усть-Баргузине она без труда отыскала хороший кусок лошадиной кожи. Оставалось найти материал для обода. На это ушло немало времени: несколько дней бродила Аяна по весеннему лесу, пока не отыскала подходящую березу. Дождавшись правильной фазы луны, она отпилила несколько крупных ветвей и сделала обод, прикрепила рукоять из сведенных прутьев. Затем натянула на обод лошадиную кожу. Самым сложным оказалось плотно пришить ее толстой нитью, Аяна до крови исколола все пальцы.

Когда бубен был готов, стоял уже поздний темный вечер. Аяна осмотрела свое произведение в теплом свете свечи и впервые со дня ухода бабушки ощутила невероятный прилив радости. Она осторожно погладила кожу бубна и почувствовала приятный тремор, словно все внутри нее пришло в движение. Это совершенно точно был ее «конь», не просто воспитанный и объезженный ею, но рожденный для нее, предназначенный ей самой судьбой.

* * *

В мае, подготовившись по бабушкиному методу, Аяна с легкостью сдала на отлично все экзамены и перешла в выпускной, одиннадцатый класс. В школе она заметила, что мальчики смотрят на нее не так, как раньше. Разделавшись с последним экзаменом, она зашла в магазин за тортом, чтобы отметить успешное окончание года. В секции с хозтоварами Аяна увидела прямоугольное зеркало размером с раскрытую шахматную доску. Подошла к нему, покрутилась. На нее смотрела молодая статная девушка со слегка вытянутым овальным лицом и волосами цвета воронова крыла. Справа, как прилипшая шерстяная нить, белела небольшая седая прядь, появившаяся после освобождения из Борсоевой ловушки.

«Надо закрасить, – поморщившись, подумала Аяна. – Она мне совсем не идет».

Анжилма запрещала держать дома зеркала, считала, что они портят душу. Но теперь, когда бабушки не было, удержаться от соблазна было очень трудно. Аяна позвала Людмилу Алексеевну, смотревшую телевизор в своей каморке за кассой, и попросила завернуть зеркало в газету. Вместе с ним она купила краску для волос, тушь, карандаш для глаз и красную помаду.

Женственность, которую она так долго скрывала и запирала в себе, рвалась наружу и требовала восторженного внимания окружающих. Теперь каждое утро после завтрака она тщательно расчесывала свои роскошные длинные волосы перед зеркалом и прихорашивалась. Красила губы, подводила глаза. Она по-прежнему усердно постигала шаманские знания и старалась камлать едва ли не каждый день, но теперь ее мысли были заняты не только путешествиями. Аяна стала чаще ходить в поселок, подолгу сидела на пляже при полном параде и смотрела на отдыхающие у Байкала компании молодежи. Подойти к ним она стеснялась, но каждый раз, замечая как бы ненароком брошенный на нее взгляд, она буквально светилась от охватывавшей ее гордости.

«Да, я красивая, – думала Аяна. – Мне нравится мужское внимание, и я хочу, чтобы меня любили. Это не делает меня хуже как шаманку. В конце концов, даже строгая и правильная Анжилма как-то встретила деда и родила маму. Значит, в молодости она не жила, как монашка».

В качестве подарка себе за успешно сданные экзамены Аяна съездила в райцентр и купила свой первый мобильный телефон. Заодно пришлось приобрести бензиновый генератор, чтобы его заряжать. Да и в целом ей давно хотелось повесить в юрте хотя бы лампочку. Аяна уже собралась подключить дом к электросети, но