Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

только на то, чтобы зачерпнуть прохладную воду ладонью и сделать несколько жадных глотков. Тошнота немного отступила. Аяна стянула со стола кухонное полотенце, намочила его, сделала компресс и легла на пол. Приятный холод расползался прочь ото лба вглубь головы.

Постепенно мысли перестали скакать, как кузнечики, Аяна начала вспоминать вчерашний день. Если события до ухода с пляжа представали перед ней единой картиной, то все, что произошло после теплового удара, возникало короткими яркими вспышками. И каждая из них вызывала желание зажмуриться от стыда. Как она могла позволить себе быть такой слабой и безвольной! Лучше было бы зайти в магазин к Люде или уползти куда-то, хоть даже в кусты, и тихо отлежаться. Вместо этого она пустила к себе в дом чужого человека, да еще и не просто прохожего, а потенциального недоброжелателя. Ведь он уже обижал ее, что мешает ему сделать это вновь? Достаточно вспомнить, как он ходил здесь, насмехался над бабушкой и их традициями. Хвала Вечно Синему Небу, что Анжилма этого не видела…

От переживаний вновь разболелась голова. Аяна постаралась застыть и отключить мысли. Это помогло, но ненадолго – через пару минут острое чувство стыда вновь выдернуло ее из равновесия. Так она мучилась до позднего вечера, пока солнце не скрылось за деревьями и не спустилась долгожданная прохлада. Держась за стенку, Аяна с трудом выбралась из дома и села на скамейку. На бледно-сиреневом небе висели острые рога молодого месяца, проступали первые звезды. Глядя на них, Аяна пообещала себе во что бы то ни стало отомстить Степану за свое унижение.

* * *

Как ни оттягивала Аяна поход в центр поселка, на третий день у нее закончились запасы даже консервов и макарон. Пришлось идти в магазин. Рано утром она надела толстовку с капюшоном и огородами отправилась в лавку. Вскоре кеды и штаны намокли от росы, спина под толстовкой обливалась потом. Аяна проклинала себя за трусость, но продолжала упорно идти вперед, стараясь не смотреть по сторонам.

Уф, наконец центральная площадь. Почти безлюдная, только пара бабулек о чем-то болтали, сидя на остановке. Аяна забежала в магазин, набрала две сумки разнообразной еды, чтобы хватило на подольше, и собралась тихонько проскользнуть домой теми же дворами. Однако стоило ей открыть дверь, как одна из сумок выпала из рук и плюхнулась в рыжую пыль. Перед магазином стоял Степан со всей его компанией. На траве рядом лежали неизменные велосипеды. Аяна вся сжалась, ожидая насмешек, но никто из них даже не улыбнулся. Степан отделился от компании и подошел ближе. Девушка отвернулась и наблюдала за ним краем глаза.

– Привет, ты как вообще? – спросил Степан.

Аяна не услышала в его голосе подвоха, но на всякий случай промолчала.

Парень подошел ближе. Аяна почувствовала, как внутри нее концентрируется энергия. Один неверный шаг – и она испепелит обидчика. Тем не менее Степан просто поднял сумку и взвесил в руке.

– Давай провожу, – сказал он. – Тебе надо поберечься. Да и вообще, не нужно такие тяжести девчонкам носить.

– Продукты отдай, – прошипела Аяна. – Как-нибудь без тебя справлюсь.

Выхватив сумку из рук Степана, она, не оборачиваясь, устремилась прочь от магазина. Домой она добиралась как будто в черном тоннеле, не видя ничего вокруг. Очнулась уже в юрте и тут же рухнула на пол, давясь слезами от стыда и усталости. Сумка свалилась набок, из нее выкатилась банка тушенки и, попрыгав на неровностях пола, скрылась под столом.

Проплакав полдня, Аяна немного успокоилась и тут же вновь разозлилась на Степана. Она была уверена, что он подошел к ней не просто так и уж тем более не из сочувствия. Наверняка хотел как-то изощренно поиздеваться, да только она не дала – слишком быстро оборвала разговор и ушла. Такая интерпретация произошедшего у лавки ей даже понравилась. Получалось, что она правильно себя повела, не став общаться со Степаном, и тем самым не дала ему реализовать его гнусный план. Правда, в чем именно был злой умысел Степана, да и зачем ему было подлавливать ее возле магазина, когда он знал, где она живет, Аяна не знала и не собиралась погружаться в подробности. Все это было в ее глазах вторичным по сравнению с ощущением угрозы, исходящей от Степана. И это чувство требовало отмщения.

Вечером Аяна подготовилась и начала камлать. После солнечного удара уход в транс давался очень тяжело. Аяна буквально измучила себя танцами, губы пересохли от наговоров. Лишь полчаса спустя она наконец оказалась в нижнем мире. Здесь она первым делом традиционно окликнула Анжилму – вдруг произойдет чудо и бабушка отзовется. Ответа не последовало и, грустно вздохнув, Аяна пошла знакомыми огородами в сторону дома Степана. В нижнем мире перемещаться по поселку было легче легкого – почти все заборы были повалены, поэтому уже через десять минут она была на месте.

Вот и дом Степана – весь кривой, покосившийся, с выбитыми окнами, – сразу видно, что в среднем мире это добротное, крепкое здание. Его семья, может, и не была самой богатой в поселке, но все же жила хорошо – у отца даже был громоздкий праворульный внедорожник из Японии, на котором он периодически разрешал кататься сыну. Аяна вспомнила о том, как Степан катал на машине девчонок из школы, и в ней вновь закипела ярость. Хотелось как следует насолить этому самовлюбленному болвану. Впрочем, по-настоящему причинять ему вред девушка не хотела даже теперь, когда ее обуревал гнев.

Аяна обошла дом, осмотрелась. Никакой даже самой элементарной защиты от духов здесь не было – делай что хочешь. Немного подумав и оглядевшись по сторонам, Аяна поймала мелкую трепещущую сущность, напоминавшую тритона с пушистыми крыльями, как у мотылька. Девушка произнесла наговор и подселила духа в ту часть дома, где находился навес для машины. Существо немедленно освоилось и стало рыть норку в покрытой серой пылью земле. Аяна довольно ухмыльнулась, вернулась домой и вышла из транса.

* * *

На следующее утро она тихонько пробралась к дому Степана, чтобы оценить произведенный эффект. Еще за несколько домов она услышала громкую ругань. Отец семейства материл машину, которая внезапно отказалась заводиться. Вскоре досталось и Степе – по мнению папы, это он угробил машину своими бестолковыми гонками по поселку. Отец грозился, что никогда больше не пустит сына за руль. Через минуту Аяна увидела, как Степан с красным от гнева лицом выскочил на улицу, запрыгнул на велосипед и со всех сил помчал прочь от дома в сторону озера.

Девушка почувствовала, как по телу разливалось приятное чувство торжества. «Ну что, Степа, не такой уж ты теперь и крутой. Не будешь больше шмар