Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– Да, нам с ней повезло, – согласилась Аурэлия.

– И еще, Тэтчер! Надо настроить пианино. Ты позаботишься об этом? Полли должна возобновить занятия. Независимо от миссис Марберри.

В столовой воцарилась тишина. Язычки свечей синхронно отклонились и вернулись на место, когда открылась и закрылась наружная дверь. Тэтчер слышал звуки бесконечных домашних хлопот прислуги: звяканье фарфоровых чашек о блюдца, скрип ручки насоса во дворе, где миссис Бриндл накачивала воду для мытья посуды. Было слышно, как наверху поднимается и опускается деревянная крышка туалетного стула: видимо, Грейси, делавшая уборку в спальнях, заметила следы тайного недомогания. Тихие, бесконечно повторяющиеся звуки его разваливающегося дома.

– В этой бутылке находится некое вещество, – сказал Тэтчер, поднимая заткнутый ваткой сосуд. Ученики с сомнением посмотрели на пустой флакон. Естествознание вызывало у них изумление, сопровождавшееся неизменно недоверчивым выражением лиц; у юных леди к нему примешивался свойственный их полу мрачный взгляд на учителя из-под курчавых челок. Тэтчер обожал их всех.

– Не пугайтесь, глаза вас не подводят. Вы не видите того, что находится в бутылке, потому что это вещество не твердое и не жидкое. Это газ. Обычно газ не заметен, правда?

– Да, сэр, но мы чувствуем его запах. Например, когда мой папа выпускает его в соседней комнате. Особенно если он съел печёнку с луком.

У Уиллиса Честера, изрекшего эту мудрость, лицо стало испуганным, когда одноклассники разразились хохотом. Уиллис был простодушным мальчиком, младшим из трех учеников мужского пола в классе, состоявшем в основном из девочек. Семья позволила ему проучиться в школе два лишних года, чтобы дать подрасти, прежде чем приставить его к тяжелому труду. Начиная свою педагогическую деятельность, Тэтчер надеялся увидеть перед собой в классе отпрысков историков и философов, однако если у этих престарелых мужчин и имелось потомство, то оно составляло лишь каплю в вайнлендском океане тружеников. Почти все его ученики были выходцами из семей фермеров или фабричных рабочих, такими же, как бедолага Уиллис, который, похоже, еще ни разу в жизни не наедался досыта. Тэтчер всегда испытывал искушение тайком прихватить ему что-нибудь из дома.

– Уиллис, ты совершенно прав. Мы часто распознаем газ по запаху, и на этом сегодня будет основан наш опыт. Я выну пробку из этой бутылки, и мы все станем сидеть смирно и ждать, что произойдет. Когда кто-нибудь из вас поймет, что это за газ, пожалуйста, не произносите его названия вслух. Только поднимите руку.

Стоило ему вынуть ватную затычку из горлышка бутылки, как из заднего ряда взметнулась рука – Айсифения Боттом, с растрепанными рыжими косичками, в полосатом хлопчатобумажном платье, которое она неизменно носила каждый день и которое, вероятно, досталось ей от одной из старших сестер. Айсифения всегда страстно желала угодить; методом проб и ошибок Тэтчер дошел до понимания того, что проявлением доброжелательности по отношению к девочке будет позволить ей каждое утро наполнять все чернильницы, а в остальном не обращать на нее внимания. Ученики, по двое сидевшие за партами, застыли в ожидании, с широко открытыми глазами и трепещущими ноздрями, настороженные, но жаждавшие знания. Под потолком мерцали лампочки, никто не разговаривал. Несколько секунд спустя в первом ряду поднялась рука: Джованна Персичетти. Круглолицая, начитанная, спокойная, Джованна, когда бы он ни вызвал ее, всегда знала ответы на заданные им вопросы, и, наверное, на незаданные тоже. Вслед за ней подняла руку ее соседка по парте, потом еще несколько учениц, сидевших поблизости от них. Медленно, как во сне, волна запаха, катившись от переднего ряда к заднему, вздымала вверх детские руки. Через пять минут оставалось лишь несколько исключений – ребят с мрачно сдвинутыми бровями, все еще пытавшихся унюхать и распознать газ.

– Очень хорошо. А теперь можете сказать, что это за газ?

– Аммиак! – закричал класс разноголосым хором, в котором Тэтчер различил и «нашатырь», и еще несколько вариантов, в том числе «вонь из курятника».

– Аммиак – это правильный ответ. Иначе его еще называют «щелочным воздухом», или аммонием. Все вы пользуетесь им дома как дезинфицирующим средством. Я слышал, как его называют «оленьим рогом», это потому, что для его производства используют копыта и рога оленей и других животных. Об этом химическом процессе мы поговорим позднее. А пока я хочу, чтобы вы подумали о том, что только что наблюдали. Как аммиак добрался до ваших ноздрей? Вы почувствовали его запах все сразу?

Дети решительно закачали головами. Тэтчер хотел поставить бутылку на стол, но, подумав, спрятал ее в ящик.

– Правильно. Сначала запах долетел до переднего ряда и только постепенно – до заднего. Запах перемещался по воздуху, как пчелиный рой. – Несколько девочек испуганно вздрогнули, передернув плечами, поэтому он предложил другую аналогию: – Или как стая голубей. Или как косяк рыб, плывущий в воде. И это потому, что газ состоит из отдельных частиц, точно так же, как стая – из отдельных птиц. Эти частицы называются молекулами.

Тэтчер повернулся к грифельной доске и написал на ней: «Молекула», по обыкновению отметив, насколько по-другому может восприниматься слово, написанное крупными буквами на расстоянии нескольких дюймов от твоего носа. Потом снова обратился лицом к классу.

– И так же, как птицы или рыбы, двигающиеся с определенной скоростью, перемещаются и молекулы. Молекулы аммиака, например, – со скоростью около трети мили в секунду. Это очень быстро, не так ли?

Все мальчики и Айсифения с готовностью кивнули.

– А если так, то почему молекулам аммиака понадобилось так много времени, чтобы достичь задней части комнаты?

Неожиданно Тэтчер почувствовал странное движение в аудитории: всеобщее внимание внезапно переключилось на дверь у него за спиной слева. Он незаметно взглянул назад, хотя в этом не было необходимости: он знал, что в дверь прокрался Катлер. Пока тот не заговорил, Тэтчер мог делать вид, будто не замечает его, и не приглашать войти. Бывали случаи, когда Катлер, постояв, уходил.

– Они двигались медленнее, поскольку что-то им мешало. Дело в том, что комната уже была наполнена другим газом, который мы называем воздухом.

Пустые взгляды. Он понимал, что Катлер продолжает стоять в дверях. Сейчас ему приходилось прилагать усилия, чтобы сохранять непринужденный вид, который еще несколько минут назад был для него совершенно естественным.

– Точнее, смесью газов. Если вы сомневаетесь, что она действительно наполняет комнату, сделайте глубокий вдох, и вы почувствуете, как воздух распирает ваши легкие.

Тэтчер видел, как дюжина грудных клеток раздулась, когда дети последовали его предложению. Пока они продолжали глубоко вдыхать и выдыхать, он написал на доске формулу NH3, потом, ухватившись за спинку стула, постарался упорядочить ход своих мыслей.

– Молекулы одного газа,