Бесприютные - Барбара Кингсолвер

Тэтчер не стал говорить, что, приручая птиц, она опровергала собственный аргумент против избалованных кошек. Ее печаль была неподдельна. Он последовал за ней в гостиную; миссис Трит указала ему на стул около письменного стола и отправилась в кухню, где начала тихо отдавать какие-то распоряжения своей помощнице.

Тэтчер огляделся. Гостиная была полна солнечного света и растений в горшках, на столе лежала раскрытая на середине книга, между беспорядочно расставленными на каминной полке портретами лежали ботанические рисунки. Тэтчер был здесь как дома. Ему пришло в голову, что со времени приезда в Вайнленд он не чувствовал себя так ни в одной другой комнате. Порой ему казалось, что он вообще не вписывается в какой бы то ни было дом, населенный женщинами, но этот был иным: сегодня рядом с ботинками миссис Трит на каминной решетке стояла еще одна пара башмаков, маленьких и грязных. При виде этих четырех чеботков в нем одновременно, как ни странно, проснулись и инстинкт защитника, и зависть.

Шеренга венериных мухоловок в глиняных горшках, выставленных в эркерной нише на подоконниках, ждала, как он надеялся, своего рациона мух, а не плоти миссис Трит. Тэтчер не смог бы определить ее «ботаническую сущность», но она точно не была мухоловкой. Эту женщину уместнее было сравнить с некоего рода деревом, высокорослым и отдельно стоящим. Тэтчер прошелся по комнате и осмотрел паучих – строительниц башенок в их вазах-конфетницах. Крохотные домики оставались целыми, но хозяйки снова попрятались. Он вернулся на указанный ему стул. На письменном столе, среди разбросанной корреспонденции, рядом с полупосаженным папоротником, Тэтчер заметил маленькую рамку с фотографией мужчины в котелке и при галстуке. Портрет явно был помещен здесь не случайно, вероятно, дабы выделить его из клана, собранного на каминной полке. Тэтчер наклонился, чтобы лучше рассмотреть. Загадочный мистер Трит, предположил он. Орлиный нос, пышные усы, темные вьющиеся волосы. Мужчина был эффектным. Немного моложе, чем миссис Трит, во всяком случае на этом портрете. Вообще-то Тэтчер слышал, что он старше нее.

При появлении хозяйки он изобразил интерес к пересаживаемому папоротнику.

– Да-да! – воскликнула она. – Это редкий карликовый Schizaea pusilla, вчера я принесла его с болот. Кстати, вам удалось побывать в Пайн-Барренс с тех пор, как мы говорили о них в прошлый раз?

– К сожалению, нет. Мои должностные обязанности отнимают у меня слишком много времени. Надеюсь когда-нибудь вывезти туда своих учеников, если удастся вырвать разрешение у профессора Катлера.

– Конечно. Старшие классы. – По-прежнему в фартуке, она села к нему лицом, сложив руки на коленях. – Как ваши ученики, мистер Гринвуд? Заметили ли вы уже в них внутренний свет?

Вопрос неожиданно тронул Тэтчера. Никто другой его об этом не спрашивал. Роуз, похоже, вообще не интересовалась его работой.

– Мои ученики – в передничках, почти все: в продвинутом классе на моих уроках естествознания девять девочек и всего три мальчика, в подготовительном – почти такое же соотношение. Каждый день вспоминаю ваше высказывание, что образование может сделать этих девочек свободными от изнуряющего страха перед природой. Это стало моей первейшей надеждой.

– Так много девочек изучает естествознание? Прекрасно.

– Я тоже так думал, пока не заметил, что подобный дисбаланс наблюдается во всех классах старшей школы. За малым исключением лишь юные леди имеют возможность проучиться два лишних года. Мальчиков в этом возрасте редко освобождают от физического труда просто ради получения аттестата.

– Разумеется. И не только здесь, в Вайнленде, якобы основанном на принципах крепкого здоровья и процветания разума.

– Именно эти принципы оказали влияние на ваше с доктором Тритом решение переехать сюда?

– Да, – кивнула она. – Я видела в пустошах и лесах возможности для изучения естественной истории. Мой муж горел желанием распространять свои знания в области спиритуализма. В здешнем «Обществе свободного мышления» он знал людей, которые могли составить для него благодарную аудиторию.

– Какого рода лекции он читал?

Миссис Трит бросила взгляд на потолок, потом перевела его на дверь.

– Развивал теории о нематериальных сферах. Так муж называл свои небулярные гипотезы[76] приливов, движения планет и тому подобного. К гравитации это не имело никакого отношения.

«Мужчина, витающий в эфире, женщина, уважающая факты», – подумалось Тэтчеру. Вероятность совпадения еще менее надежная, нежели его собственная.

– Полагаю, он был врачом?

– Не только вы так полагаете. Однако Джозеф не изучал медицину. Он вообще формально нигде не учился – работал ассистентом в госпитале во время войны.

– Я тоже! Как удивительно. Но в моем случае «ассистент» – преувеличение. Я был мальчиком на побегушках в бостонском госпитале. Сейчас, мысленно возвращаясь назад, думаю, что мне поручали уход лишь за безнадежными ранеными. Уверен, мой скромный опыт не идет ни в какое сравнение с опытом доктора Трита.

– Я не была бы так уж в этом уверена. Тем не менее вы не называете себя доктором Гринвудом.

Девочка принесла чай, и миссис Трит встала, чтобы помочь ей, освободив на заваленном столе место для чашек и торта. Тэтчер размышлял, уместно ли увести разговор в сторону от кошек-убийц и высокопарных мужей. Переход к пасмурно-мрачной теме Катлера будет для нее переходом от плохого к худшему.

– Мистер Гринвуд, это Сельма. Она очень помогает мне в кухне, как видите, а также искусно управляется с лопатой и гербарными прессами. И часто сопровождает меня в экспедициях по сбору образцов.

Сельма сделала быстрый книксен. Бледная курчавая девочка, похожая на росток златоцвета, почти такая же юная, как Полли, отметил Тэтчер, но более привычная к труду.

– Твоя хозяйка так расхваливает Пайн-Барренс, – сказал он, – что мне не терпится его увидеть. Надеюсь скоро присоединиться к вашей экспедиции в качестве помощника помощницы. Я очень хорошо умею носить поклажу и изгваздываться в грязи с головы до ног.

Сельма сдавленно хихикнула и посмотрела на миссис Трит.

– Спасибо, милая, – кивнула та. – Можешь идти. Прихвати несколько яиц для своей мамы. Надеюсь, ей уже лучше.

Миссис Трит разлила чай. Тэтчер пододвинул свой стул поближе к столу и принял протянутую ему чашку, думая, что чай поднимет дух соседки.

– Она кажется сообразительной девчушкой. Хотя слишком юной для того, чтобы трудиться.

– Две сестры Сельмы, даже моложе, чем она, тоже уже работают прислугой. Бедная семья. Один неурожай на их ягодной ферме – и земля отошла обратно Лэндису. По так называемому восстановлению права собственности, полагаю. У них теперь даже дома как такового нет.

– Но она обрела дом здесь, – предположил он. – Уверен, что ваше влияние весьма важно для нее.

– Я пытаюсь немного обучать Сельму ботанике. К сожалению, других возможностей поучиться у нее