Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– Мне очень жаль птенцов, – произнес Тэтчер. – Я имею в виду ваших, тех маленьких птичек.

Она подняла голову.

– Вы застали меня в сильном раздражении. Теперь все соседи узнают, что у меня наготове стрихнин для кошек. Признаться, я подумывала об этом, но никогда бы так не поступила. Для этого я слишком мягкосердечная.

– Милая леди, дома мне доводилось наблюдать более сильные вспышки раздражения по поводу ущерба, едва видимого глазу. О вашем я больше и не вспомню.

Миссис Трит улыбнулась, хотя вид у нее был по-прежнему печальный.

– Я пришел в неподходящий момент. Хотел лишь обсудить книгу, но это можно отложить на другой день.

– Да, момент неподходящий. И не только из-за кошек. – Она запнулась, заметив книги у него на коленях. – Меня постигло болезненное огорчение, из тех, в которых винить можно только себя. Я совершила глупейшую ошибку.

Ее взгляд снова переместился на портрет. Тэтчер сделал вид, будто только сейчас заметил его.

– Это ваш муж?

– Нет. Это главный энтомолог штата Миссури мистер Чарлз Валентайн Райли[77].

– Вот как? – Не в первый раз в этой гостиной он вспомнил об Алисе Льюиса Кэрролла с ее Страной чудес. Полли читала ему эту книгу вслух.

– После безвременной кончины мистера Уолша он стал редактором «Американского энтомолога». Вероятно, вам это известно. Вы читаете этот журнал, мистер Гринвуд?

– Пока нет. Но был бы счастлив позаимствовать, если он у вас есть. – Тэтчер представил появление издания, полностью посвященного насекомым, с иллюстрациями, у себя в доме. Его пришлось бы прятать среди нижних юбок вместе с Эдгаром Алланом По. – Насколько я понимаю, вы знакомы с редактором.

– Мы с мистером Райли уже не первый год переписываемся едва ли не ежедневно с тех пор, как я начала писать для журнала. Поначалу он был для меня незаменимым наставником по части стиля, а потом мы оказались весьма полезны друг другу в вопросах идентификации. Я часто ставлю его портрет сюда, на стол, когда пишу ему.

– Это вполне естественно, если речь идет о друзьях и коллегах-единомышленниках. У вас наверняка много и тех и других, миссис Трит. Как я понимаю, вы широко публикуетесь.

– Я зарабатываю этим на жизнь. В «Американском энтомологе» хорошо платят, гораздо лучше, чем в популярных изданиях. Там платят не только за статьи, но и за образцы. – Она снова посмотрела на книги Тэтчера. – Но педагога этот род деятельности, вероятно, не интересует?

– Почему же? Я вполне могу представить себя с карандашом в руке. Мне приходилось делать зарисовки, главным образом в годы службы помощником врача, до того, как я сумел поступить в университет. А ботанические зарисовки я делал бы гораздо охотнее, чем зарисовки трупов. – Он никогда не решился бы сказать Роуз, что видел трупы, а тем более что делал бесконечные записи результатов вскрытия, однако миссис Трит восприняла его сообщение спокойно. – Это все основывалось на открытиях, какие я делал для себя и которые привлекали мое внимание. Чтобы учить, сначала самому нужно научиться исследовать. Как отдельный род деятельности я это не рассматривал.

– А мне, не скрою от вас, это помогает держать свой угольный ларь полным. И разумеется, проводить время на свежем воздухе, собирая образцы, – занятие, само по себе приятное и полезное. Сегодня мистер Райли попросил живые личинки и куколки curculionidae – наших маленьких долгоносиков.

– Вот видите, не такой уж плохой выдался у вас день.

– Да. Неплохой. Однако он еще кое-чего коснулся в письме, одного профессионального вопроса. Мне горько говорить об этом, но я растеряна, мистер Гринвуд. Вот вы сказали, что у меня много друзей. Тем не менее выяснилось, что среди них нет коллеги, кто в этом случае дал бы мне нужный совет.

Тэтчер замялся.

– Что ж, вам решать, как поступить: либо сохранить конфиденциальность, либо рассказать. Главное, чтобы это принесло покой вашей душе.

После едва заметной паузы миссис Трит кивнула.

– Моей душе не будет покоя, пока я с кем-нибудь не поговорю. Мистер Райли отчитал меня за то, что я не указала его авторство под иллюстрациями, которые он сделал для моей статьи. Он назвал это присвоением. – Она избегала взгляда Тэтчера. – Он так великодушен по отношению ко мне, мистер Гринвуд, а я поступила как преступница.

– Вовсе нет. Уверен, это была случайная оплошность.

– Да, конечно! Он так и написал. – Не довольствуясь собственным признанием, она взяла письмо со стола и прочитала: – «Я знаю, что вы не намеренно опустили мое авторство, но вы ничего не приобретете, зато много потеряете, не приняв меры против подобных упущений. Не вырабатывайте дурных привычек! Вы усердно работаете головой и пером, и только потому, что ценю вашу работу и желаю вам успеха, я позволяю себе подобные замечания».

Положив письмо на стол, миссис Трит опасливо взглянула на Тэтчера.

– Вот видите, – сказал тот. – Он сам говорит: это не нанесло никакого урона вашей дружбе. Он ценит вас как коллегу-профессионала и просит рассматривать себя в том же свете. – Внимание Тэтчера отвлекли нечаянно замеченные им слова, которые были написаны в низу письма: «P. S. Кстати, о мистере Т. Он по-прежнему живет отдельно от вас?»

– Если бы я могла… рассматривать себя «в том же свете».

– Миссис Трит, послушайте. Вы дружите с Чарлзом Дарвином. Мои товарищи в Бостоне отдали бы все за возможность состоять в личной переписке со Всемогущим.

Она улыбнулась, по-прежнему грустно, и подхватила:

– И они бы знали, как вести себя достойно в любой ситуации, а не стали бы воровать чужие работы и приобретать дурные привычки.

– Вы говорите так, словно ваш друг назвал вас обычной воришкой, но это же неправда. Это был простой недосмотр с вашей стороны, не более.

– Простой и глупый. Я чувствую себя как ребенок, которого застукали с крошками на губах. Мне ведь даже в голову не пришло написать его имя под иллюстрациями. Вы сами иллюстратор, должны воспринимать преступность моего деяния так же, как если бы оно было совершено против вас.

Взгляд Тэтчера упал на ее молитвенно сложенные на столе узкие ладони с рваными кутикулами ногтей – руки труженицы.

– Миссис Трит, прошу вас, уделите себе часть той доброты, какую вы храните в душе для птиц в своем саду. Вы же просто забыли.

– Нет, проблема в том, что я вообще об этом не подумала. Обычно я представляю свои работы с собственными иллюстрациями или с теми, что делает для меня моя дорогая подруга Фиби Кэмпбелл. Это была моя первая публикация,