Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– В течение первых десяти лет в Вайнленде появилось восемнадцать бесплатных средних школ, а также одна из первых старших школ в стране. Три частные семинарии, четырнадцать церквей, были созданы масонская ложа, профсоюзы «Одд Феллоуз»[83], публичная библиотека, и на Сливовой улице построена ратуша, в которой читали известные на всю страну циклы лекций.

Полное отсутствие у него чувства юмора подталкивало Уиллу к отступлению, но теперь это было уже не так легко сделать – Хок завелся.

– Сьюзен Фаулер и Мэри Тиллотсон были одними из первых активисток движения за реформу одежды. Тиллотсон провела некоторое время в вайнлендской тюрьме за ношение брюк. Вайнлендская ассоциация за равенство прав в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году принимала здесь Сьюзен Би Энтони[84], и в том году женщины Вайнленда голосовали на президентских выборах.

– Вряд ли. До принятия Девятнадцатой поправки оставалось еще лет пятьдесят.

– Для них рядом с официальной была установлена отдельная избирательная урна. Она вон там.

Под его укоризненным взглядом, стесняясь своих грязных сапог, Уилла приблизилась к экспонату – ящику с прорезью, обитому зеленым бархатом. На старинной фотографии над ним женщины в шляпках проталкивались сквозь толпу мужчин, судя по всему, в день выборов образца XIX века.

– Но их голоса все равно не могли быть засчитаны при подведении итогов. Они знали об этом?

– Типичная ошибка в рассуждениях о прошлом – считать, что тогда люди были наивнее нас.

«Интересно, как часто этому чопорному джентльмену приходится общаться с публикой?» – подумала Уилла. Тем не менее она признала его правоту.

– В 1868 году собрание женщин Вайнленда организовало свое участие в президентских выборах в знак протеста против преобладавшего в то время мнения, будто женщины не пойдут на выборы, даже если получат такое право. Это стало общенациональной новостью.

– Здесь это произошло впервые?

– Насколько нам известно, да.

– Потрясающе. Честно. – Она склонилась вперед, чтобы получше рассмотреть фотографию. – Значит, вероятно, это – первый в США доподлинный снимок голосующих женщин?

– Да, мы так считаем.

– Вы храните его оригинал в надежном месте? Ну, в пожаробезопасном, с климат-контролем?

Бледные глаза Хока погрустнели, и Уилла поняла, что невольно наступила ему на больную мозоль.

– Наш бюджет почти на нуле. Мы – одно из старейших исторических обществ в стране, оно было создано почти одновременно с основанием Вайнленда. Но люди больше не интересуются историей, и пожертвования иссякли. Я пытаюсь что-то делать, но что могу я один? Бумажный архив в плачевном состоянии. Должен признаться, множество наших материалов просто свалены наверху в картонных коробках из-под пива.

– Это же ужасно. У вас наверняка там есть настоящие сокровища. – Отсутствие пожертвований для сохранения ценнейших вайнлендских архивов не предвещало ничего хорошего для золотоискательского проекта Уиллы. – Все это очень интересно, – сказала она. – Я бы с удовольствием написала статью о Лэндисе и его утопическом идеале. Но сегодня я здесь по весьма специфическому поводу.

– Специфическое – мой конек, – заявил Хок.

– Тогда вот вам адрес: Сливовая улица, семьсот сорок четыре. Большой кирпичный дом с двумя печными трубами, неподалеку от пересечения с Шестой улицей. Можете что-нибудь рассказать мне о нем?

– Например?

– Должна признаться, это сродни поискам черной кошки в темной комнате. Я ищу какие-нибудь свидетельства его исторической значимости.

– То есть вас интересует вероятность его включенности в исторический реестр?

– Меня интересуют гранты, которые выделяютна сохранение домов, включенных в этот реестр. Дом исполнен старинного шарма, но находится в ужасном состоянии. Мы были бы счастливы найти кого-нибудь, кто заплатил бы за то, чтобы не дать ему развалиться.

– Что ж, вы пришли в правильное место, однако опоздали на несколько десятилетий. Как я уже говорил, наш город почти утратил интерес к своей исторической гордости. Однако не нужно считать, что этот интерес умер. Дайте подумать. – Хок внимательно посмотрел на Уиллу и неожиданно воодушевился. – Идемте со мной, – коротко сказал он, разворачиваясь и направляясь к двери, из которой недавно вышел. Озадаченная, она последовала за ним в длинную узкую комнату с книжными стеллажами, от пола до потолка покрывавшими стены с обеих сторон. Хок шагал впереди, убирая с дороги толстые бухгалтерские книги, узкие каталожные ящики и продолжая говорить через плечо. – У нас нет исчерпывающего списка, но есть фотографии всех домов города, построенных до тысяча девятисотого года. Думаете, ваш настолько стар?

– Уверена. – На самом деле Уилла понятия не имела.

– К сожалению, эти материалы еще недостаточно классифицированы. Большая их часть находится в коробках. Работа может оказаться нудной, но вы просмотрите эти кучи фотографий – вдруг там найдется ваш дом. Допустим, что он до сих пор сохранил свой аутентичный вид и не испорчен новейшими архитектурными изысками. Другой путь – изучить справочники.

– Телефонные? – Уилла удивилась, что телефонные справочники пережили период исторического забвения. Она и припомнить не могла, когда в последний раз пользовалась подобным справочником.

– Нет. Жилищные. Дотелефонных времен. У нас хранятся такие справочники с тысяча восемьсот шестьдесят шестого по конец восемьсот семидесятых годов. Лэндис публиковал ежегодники с адресами и именами домовладельцев и жильцов. Идея заключалась в том, чтобы поощрять светские визиты. Можете поискать в них, не жил ли кто-нибудь важный в вашем доме.

– В отличие от дня сегодняшнего, – шутливо добавила она, но Хок определенно не был расположен улыбаться.

– К сожалению, эти списки составлены в алфавитном порядке, по именам владельцев, а не по адресам. Чтобы отыскать то, что вам нужно, придется просмотреть множество страниц. Повторите, пожалуйста, адрес.

– Восточная Сливовая, семьсот сорок четыре.

Он обернулся и посмотрел на Уиллу.

– Что? – спросила она. – Это какое-то волшебное число?

– Не знаю, не знаю. Ничего не обещаю, но позвольте мне кое-что уточнить.

Уилла обошла вокруг длинного стола и остановилась за спиной у Хока, глядя через его плечо на то, как он листал какой-то древний справочник, хотя совершенно не представляла, что он ищет. Страницы справочника по краям стали коричневыми, как жженый сахар.

– Ее здесь нет. – Хок закрыл маленький бумажный буклет и проверил цифры на обложке. – Тысяча восемьсот семьдесят восьмой. Она переехала сюда в том году. Это я знаю точно. Давайте обратимся к началу семидесятых.

– Кто – она?

– Мэри Трит. Повторяю, не хочу пробудить у вас напрасных надежд, но она жила на Сливовой улице до того, как перебралась в собственный дом на Парк-авеню. Насколько я помню, именно в этом квартале, между Шестой и Седьмой, прямо рядом с Плам-Холлом.

– Мэри Трит?

– Я вам о ней говорил.

Уилла порылась в памяти, нашла там Лэндиса, Сьюзен Би Энтони и парня, придумавшего несброженный виноградный сок.

– Напомните, пожалуйста.

– Мэри Трит была ученой и писательницей, чрезвычайно известной в свое время.