По линии матери - Александр Снегирев

или их там много. Оказалось, немец был один, мы были вооружены, помимо револьверов были карабины, да ещё мы взяли восемь гранат, чтобы подорвать самолёты. Убрав немца, мы подорвали все три самолёта и вернулись в Кахновку.

9 сентября рано утром мы выехали в Кременчуг и увидели такую картину: местное население вскрыло пакгаузы и растаскивало находящиеся там продукты и промтовары. А было в пакгаузах больше всего – это пшеничная мука, сахарный песок, соль, мыло и другое. Нам принесли завтрак, но мне было не до завтрака. Я подошёл к окну, чтобы посмотреть на Днепр. Через Днепр, на чём только можно плыть, переправлялись немцы, это в километре или даже меньше от нас; когда я сообщил об этом Ковалёву и он сам увидел, от ужаса онемел и предложил немедленно уничтожить партбилеты и офицерские удостоверения.

По улице бежали немецкие автоматчики, мы переулком проскочили на другую, параллельную улицу, и там со стороны Днепра тоже бежали немецкие автоматчики. Местный житель машет рукой, мы подскакали к нему, он показывает на разрушенный забор и говорит: “В этот пролом, через двор, огородами, там маленький ручеёк, будет топко, но лошади могут пройти, если не пройдут, бросьте их и сами проберётесь, а там за ручейком площадь около двух гектаров засеяна подсолнухом, вот по подсолнухам и можете выбраться на бугор, на северную окраину города”.

Связь была только телефонно-проводная, но мы были снабжены и радиоприёмной связью с радиусом действия не более двух километров, но мы не могли пользоваться этим видом связи, т. к. совершенно не было подготовлено кадров. Начальник связи артполка лейтенант Шаробан Сергей – замечательный человек, бывший директор совхоза тутового шелкопряда – приложил много усилий, чтобы освоить этот вид связи, так ничего и не сделал, вся радиосвязь фактически была выброшена.

Вечером 11 сентября командир боевого охранения доложил, что от Днепра в Недогарки идёт группа в 20–25 человек немцев во главе с офицером – что предпринять? Ему было приказано – пропустить, потом отрезать отход, пленить, в крайнем случае уничтожить. Так было и сделано. Завязалась перестрелка, большинство немцев было уничтожено, остальные пленены, офицер был ранен, у него были перебиты ноги. Через некоторое время из Недогарок стали доноситься крики. Трём фрицам намазали мёдом рожи и подставили их к клеткам ульев.

Последние дни я очень плохо себя чувствовал, у меня обострился геморрой, я ежедневно терял буквально более полстакана крови, и, когда я приехал вечером на НП артполка, я с большим трудом вошёл в землянку командира артполка. Шевченко и Цинёв знали моё состояние, а последний неоднократно предлагал, чтобы я поехал во второй эшелон и там бы полежал несколько дней, о медсанбате и разговора не могло быть. Ну а в тот вечер, вернее ночь с 11 на 12 сентября, Цинёв [сказал] в порядке приказа, чтобы я немедленно отправился на КП полка и там бы полежал, но я туда не поехал, а поехал в Гориславцы, там располагался штаб артдивизии. Приехал я туда часов в двенадцать или час ночи. Хозяин дома, где я разместился, замечательный старик, участник Русско-японской войны, видя моё состояние, сделал мне горячую ванну. Нагрел воды, налил в лоханку, насыпал каких-то сухих листьев и заставил меня сесть в эту ванну, а он в это время зарезал курицу и сварил с курицей суп. Я хорошо попарился, поел горячего и уже в пятом часу утра, как говорят, уснул мёртвым сном.

Часов в девять утра слышу сквозь сон: “Немцы, немцы”. Влетает в хату Гриша Стрельцов и говорит: “Немецкие танки идут”. Быстро одеваюсь, выскакиваю на улицу и вижу: по полю со стороны Днепра, из-за гребня, там, где были наши боевые порядки, ползут немецкие танки. Неподалёку в поле стояли две наши гаубичные батареи, танки обстреляли батареи и медленно начинают их окружать, я приказываю ездовым и шофёрам тракторов, которые располагались тут же, в колхозной конюшне, немедленно выехать на огневые и взять орудия и расчёты. Выехали четыре трактора, вышли две упряжки, при подходе к огневым танки тут же их расстреляли из пушек и крупнокалиберных пулемётов. До слёз было больно, что я ничем не могу помочь товарищам.

Штабу артдивизиона я приказал немедленно эвакуироваться в Твердохлебы. Танки противника начали вести огонь по колхозной конюшне и ближайшим домам. От бегущих солдат узнаю, что из Власовки, Недогарок и Кременчуга вышло много танков противника. Наш НП был окружён танками противника, я решаю немедленно ехать в Твердохлебы. В Гориславцах были коноводы с лошадьми командира артполка, замполита, командира дивизиона, забираю всех товарищей и скачу в Твердохлебы, по дороге к Рублёвке нагоняю идущего пешком командира артполка РГК[66] полковника Даниленко, он мне говорит, чтобы я немедля скакал в Твердохлебы – там находятся его два дивизиона – и передал бы его приказание командирам дивизионов, чтобы они выдвинулись на юго-восточную окраину Твердохлебов и приготовились к противотанковой обороне.

Населённый пункт Твердохлебы буквально был забит автомашинами, обозами, подводами, сапёрными и понтонными частями. На огородах, в садах – всюду были машины, подводы; тут же, кроме двух дивизионов РГК, была и ещё чья-то артиллерия. По большаку в направлении Семёновка – Хорол двигались в два ряда автомашины и конные подводы. Я нашёл командиров артдивизионов РГК и передал им приказание полковника Даниленко. Дивизионы поорудийно начали выползать из этой каши, в это время со стороны Днепра с немецкой наглостью в эту кашу врезались немецкие танки и сбросили небольшой десант пьяных автоматчиков, создалась ужасная паника. Все всё бросают и бегут в болото, с восточной стороны Твердохлебов протекает какая-то речушка, а вернее ручеёк. Паника усилилась ещё тем, что высаженный танковый десант автоматчиков перерезал дорогу, выходящую из Твердохлебов, а дорога, выходя из Твердохлебов, поворачивает чуть ли не под прямым углом и по мосточку через ручеёк выходит на большак Семёновка – Хорол, вот на этом повороте в саду автоматчики перерезали дорогу и таким образом закупорили движение, создали паническую трескотню из автоматов и приостановили всякое движение. Нужно было во что бы то ни стало открыть движение автомашин и обозов. С оружием в руках удалось сколотить небольшой отряд, помогли свои артиллеристы и артиллеристы РГК. Зашли по саду в тыл этим автоматчикам и открыли по ним огонь из винтовок, револьверов, большую часть перебили, остальные сбежали, так был открыт путь движению. Создалась пробка на мостике, пришлось и здесь навести порядок, но, несмотря на это, вклиниться с лошадьми в этот поток не было никакой возможности, а бросить лошадей было жаль, но кое-как удалось проскочить по мосточку. Часть товарищей попали с правой стороны движения колонны, а я, младший лейтенант Шпарберг и Гриша Стрельцов –