Песочный человек - Маша Ван

ваших успехах в учебе, мисс Мерфи, – продолжал Артур, не обращая ни малейшего внимания на недружелюбную атмосферу, повисшую в воздухе. – И откуда в такой хорошенькой головке столько умных мыслей? – усмехнулся он, ничем не уступая в язвительности своему сыну. От таких комплиментов впору удавиться.

Элизабет поблагодарила обоих и, извинившись, вернулась к родителям.

В тот вечер Уильям передал ей сертификат на будущий грант под одобрительные крики зевак и вспышки камер. Его ладонь коснулась ее для рукопожатия лишь на доли секунды, а после он отдернул ее так быстро, будто Элизабет была чем-то недостойным.

– Спасибо, мистер Кросби, – выдавила сквозь зубы она и умчалась прочь со сцены, пока этот гад не решился сделать ей еще один «комплимент», но уже при всех.

Еще долго ее преследовали ночные кошмары об Уильяме Кросби и его кривоватой ухмылке, с которой он выкрикивал оскорбления и идиотские шутки в ее адрес прямо со сцены.

– Я возьму вот этот.

На кассе небольшого деревенского магазинчика, где продается, кажется, все на свете, только она и еще одна старушка, которая пыталась выбрать лучший картофель из ящика минут сорок, не меньше. Ровно столько же, сколько она подбирала бальзам для губ, хотя их тут всего два.

– Этот отличный, – говорит продавщица. – Настоящее спасение в нашу ветреную погоду. Особенно если вы собираетесь с кем-то целоваться, – она подмигивает, и Элизабет чувствует, как ее щеки становятся обжигающе горячими.

– Спасибо. – Она хватает свою покупку и вылетает на улицу за доли секунды.

Она не…

Это…

Она не собирается ни с кем целоваться. Просто ей стало неловко за себя и собственную неряшливость вчера. За свои искусанные и обветренные губы. Ей давно нужен был этот бальзам, просто времени для похода в магазин не находилось.

Она поднимает глаза к небу и шумно выдыхает. Эти треклятые бальзамы продаются в Лондоне на каждом шагу, и незачем обманывать себя.

Она не хочет думать, почему так спешит в «Хепн». Она не хочет знать ответа, потому что он в любом случае не будет правильным.

Все, что она делает в последнее время, неправильно. От начала и до конца. От лжи во благо до неуместных прикосновений к губам парня, который никогда и ни за что не должен был появиться в ее жизни.

Она отгоняет эти мысли, стараясь сильно не зацикливаться на происходящем. В конце концов, она не сделала ничего дурного. Пока что не сделала. Этим Элизабет успокаивает себя, когда садится за руль. Когда заводит машину и мчится к «Хепну» на полной скорости, в упор не замечая того факта, что родители освободятся от дневных процедур только через пару часов после ее приезда.

Элизабет чувствует себя за рулем уже вполне спокойно, в отличие от первых дней.

Она бьет пальцами по рулю в такт музыке и насвистывает себе под нос. Искоса смотрит в зеркало заднего вида, но дорога пуста, как и всегда, а от стекол отражаются яркие солнечные лучи, хотя на улице еще достаточно холодно.

Она тормозит у ворот лечебницы, паркует автомобиль. Элизабет издалека видит фигуру в черном пальто с тростью.

Она находила его здесь каждое утро, начиная с четвертого дня. И все равно всякий раз ее сердце на мгновение замирает от мысли о том, что вот сегодня его может не быть. Элизабет не смогла бы объяснить даже самой себе, почему так происходит.

– Привет, – говорит она, подходя к скамейке.

Уильям оборачивается на звук ее голоса, на его лице тут же расцветает улыбка.

– Здравствуй, Эмма, – отвечает он, поднимаясь. – Ты сразу к родителям или… – он не заканчивает свой вопрос. Переминается с ноги на ногу, неловко вцепившись в трость.

– Дорога заняла немного меньше времени сегодня, – врет она, ведь выехала раньше специально. – Родители пока на процедурах, так что мне нечем пока заняться.

Уильям кивает и приглашает ее прогуляться по центральной аллее. Они неспешно идут вдоль скамеек и редких клумб полупустого парка.

– Ты слишком легко одет, – замечает она, обращая внимание на его покрасневшие уши. Сама Элизабет плотнее кутается в шарф и шмыгает носом, потирая заледеневшие ладони. – Где твоя нарядная шапка? – не может не подколоть она. – В первые наши встречи ты был в ней.

Уильям хмыкает и качает головой:

– Прекрати издеваться!

– Я вовсе не издеваюсь, – протестует Элизабет. – Она и вправду мне понравилась. Она… э-эм… привлекает внимание, – наконец-то находит подходящее определение северным оленям она.

– Это подарок, – поясняет Уильям. – Ее связала для меня Мия, моя медсестра. Я никогда не спрашивал о цвете или деталях. А когда додумался, то пришел в настоящий ужас, – смеется он. – Только представь, насколько велик был мой шок от того факта, что я столько месяцев разгуливал по лечебнице в шапке с нелепыми северными оленями?

Элизабет пожимает плечами и совершенно бездумно бросает:

– А мне она показалась милой.

Она косится на Уильяма, который подозрительно затихает. Ей кажется, что теперь его скулы красные не только от ветра.

– Как твоя мама согласилась уехать так далеко? – спрашивает он. – От Австралии до Исландии лететь… Сколько, кстати, нужно лететь?

Элизабет прищуривается, прикидывая в голове возможные цифры, но понимает, что понятия не имеет о длительности трансатлантических рейсов.

– Мы летели с пересадкой, – поясняет она. – Через Лондон. К тому же мама здесь не одна. Доктор Джонас настоял на том, чтобы ее сопровождал папа. Все время реабилитации они были здесь вдвоем.

Уильям хмурит брови, о чем-то размышляет.

– Это здорово, – в итоге говорит он. – Они наверняка не скучали все это время. Для пациентов тут много развлечений. Но ты все равно молодец, что приехала. Здесь… здесь бывает довольно одиноко.

Элизабет смотрит под ноги, наблюдает, как Уильям ловко расшвыривает тростью мелкие камни.

– К тебе никто никогда не приезжал? – Элизабет давно не следит за новостями из Уоррингтона. Она не знает, разрешено ли его матери теперь покидать страну. Артура Кросби вроде бы еще не выпустили из-под стражи. Но наверняка у Уильяма есть друзья. Те же Роб и Фрэнк, с которыми они были неразлучны с самой школы.

Он внезапно спотыкается, и Элизабет инстинктивно хватает его за плечо, хотя видимых препятствий на дороге она не заметила.

Уильям благодарит ее и крепче сжимает в руке свою трость.

– С этим все сложно, – расплывчато поясняет он. – У моих родителей пока нет возможности приехать, но мама звонит часто и пишет мне письма – их читает Мия или кто-то из персонала. А отец… – осекается он. – Не знаю, почему он ни разу со мной не связался, хотя у него есть возможность. Должно быть, своей