Песочный человек - Маша Ван

– Что ты такое говоришь? – поворачивается к нему Элизабет в полной растерянности от таких слов. – Как можно винить кого-то за болезнь? Ты ведь в этом не виноват. Я уверена…

– Ты не знаешь моего отца, – перебивает Уильям. – В нашей семье не принято показывать чувства, сопереживать, поддерживать. – Он замолкает ненадолго. – Не будем об этом. Расскажи лучше о своем любимом месте в Австралии.

Этот вопрос ставит Элизабет в тупик.

– Ну-у… – тянет она, отчаянно подыскивая нужный ответ.

– Место, где ты любишь бывать или посещала лишь однажды, но оно тебе запомнилось, – предлагает Уильям. – Что угодно.

Элизабет прикидывает варианты в уме. Даже в Великобритании у нее, пожалуй, не найдется подобного места. Раньше она ответила бы не задумываясь – Уоррингтон. Но ее родители не живут там уже год, их дом давно продан, а прежние связи оборвались.

Престон она никогда не любила – первые месяцы разлуки с родителями дались ей нелегко.

А что до Лондона… Она и не знает ничего, кроме своей квартиры, которую с трудом можно назвать жильем мечты, и работы.

Так что она начинает рассказ о месте, которое никогда не видела, но которое наверняка смогло бы стать ее любимым.

– В штате Виктория есть Великая океанская дорога, – говорит Элизабет. – Она очень длинная, и с нее открываются потрясающие виды. Почти как здесь, только иначе – теплее, солнечнее. Она ведет к уединенному пляжу, где никогда не бывает людей. Там, в воде, стоят Двенадцать Апостолов – известняковые глыбы, что образовались тысячи лет назад. Строго говоря, их всего девять, – вспоминает она главу из учебника по географии. – Наверное, местные власти решили, что это будет звучать внушительно.

– Так и есть, – улыбается Уильям.

– Там можно забыть обо всем на свете, – продолжает она. – Там спокойно и тихо. Можно часами сидеть и просто слушать шум моря. Наблюдать за волнами. Пропускать сквозь пальцы песок, – она описывает место, которое видела лишь на картинке, так убедительно, что начинает верить в свой собственный обман.

Элизабет не понимает, как некоторые люди живут двойной жизнью. Так легко можно сойти с ума.

– Я обязательно приеду туда когда-нибудь, – произносит Уильям. – Ты покажешь мне все?

Она изучает его профиль. Ровный нос, серые глаза, ресницы, что не уступают в длине ее собственным. Она смачивает пересохшее горло, прежде чем пообещать то, чего никогда не случится:

– Конечно, Уильям.

Они замолкают, как будто оба понимают, что все это только несбыточные мечты. И для него, и для нее.

– Да что же это, – хмурится Элизабет, когда он вновь спотыкается. – Давай лучше… – Она осторожно берет его за руку, и Уильям тут же переплетает их пальцы. Она готова поклясться, что видит тень ухмылки на его лице. – Не могу представить, насколько это, должно быть, трудно, – рассеянно замечает Элизабет.

– Ты всегда можешь закрыть глаза и проверить, – улыбается Уильям.

– Извини, – качает головой она. – Это было глупо. Я не подумала.

Он идет молча, и Элизабет решает, что разговор на этом окончен, но Уильям говорит:

– Несложно начать ориентироваться на ощупь. Сложно принять тот факт, что тебе вообще это нужно. Наверное, я не могу это сделать до сих пор, – опускает голову он. – Поэтому редко выхожу из своей палаты.

Элизабет искоса наблюдает за движением его горла, когда Уильям сглатывает. Его рука крепко держит ее ладонь.

– Мама сказала, что это должно помочь, – говорит он, приподнимая вверх свою трость и потрясывая ею в воздухе. – Она заказала эту штуковину за какие-то безумные деньги у мастера из Лондона, но я упрямился до последнего, словно маленький ребенок. Несмотря на шишки на моем лбу, несмотря на ссадины и синяки, – ухмыляется он. – Я курсировал по дому, упорно делая вид, что мне не нужна никакая трость. Тем самым я хотел доказать и ей, и себе самому, что моя проблема временная.

Он выдыхает, и горячий воздух превращается в невесомый прозрачный пар.

– Но очень скоро увечья начали приносить значительный дискомфорт. Я все еще плохо ориентировался даже в своем собственном доме среди бесконечных комодов, секретеров, ваз и книжных стеллажей, – говорит Уильям. – Наверное, тогда я и осознал, что могу остаться таким навсегда. Когда моя ладонь впервые коснулась металлической рукояти трости. В тот день я понемногу начал терять надежду.

Элизабет закусывает губу. Она не ожидала от него такой откровенности и не представляет, что тут можно ответить.

– Но сейчас ведь немного проще? – пытается подбодрить Элизабет. – В первую нашу встречу мне показалось, что ты отлично ориентируешься во дворе лечебницы.

– Так и есть, – улыбается он, хмыкая себе под нос.

– Но ты же… – начинает она, имея в виду его неловкие спотыкания минуты назад.

– Просто не мог найти предлога, чтобы взять тебя за руку, – отвечает Уильям, нежно проводя пальцем по тыльной стороне ее ладони.

Элизабет сжимает вторую руку, с силой вонзая в кожу короткие ногти. Ей вовсе не нравится это ощущение – то, как ее сердце ускоряется от его прикосновений.

На самом деле ей становится по-настоящему страшно.

– Ты сегодня какая-то загадочная, – подмечает мама, раскладывая пасьянс. – Задумчивая, но улыбчивая.

– Хорошая погода, – пожимает плечами Элизабет.

Они устроились в комнате досуга. Первое, на что обратила внимание Элизабет, когда зашла сюда, – стеллажи, заполненные всевозможными головоломками, шахматными играми, шашками, пазлами. Здесь можно пропадать часами, если нечем заняться.

– У Теренса уже должен закончиться сеанс массажа, – оглядывается мама на часы. – Надеюсь, он не зашел совершенно случайно к Мадсу. Путь от массажного кабинета сюда лежит через буфет, к сожалению. В это время там всегда собираются эти любители азартных игр, – закатывает глаза Фло.

– Он знает, что ты знаешь? – спрашивает Элизабет.

– Конечно, нет, – качает головой она. – Я приберегу этот козырь на крайний случай. В этом и заключается залог счастливой и долгой семейной жизни, – улыбается Фло, выкладывая очередную карту на стол.

– Вот уж не думала, что семья строится на обмане, – замечает Элизабет.

– Наверное, я неправильно выразилась, – отрывает глаза от пасьянса Фло. – Когда вы в браке столько лет, можно позволить себе не замечать каких-то мелочей. Делать вид, что ты не знаешь о чем-то, чтобы не затевать скандалов. Это совсем другое. А на лжи построить отношения невозможно, – вздыхает мама.

Элизабет невольно передергивает.

– Но иногда ведь бывает ложь во благо, – тихо произносит она. Водит кончиком пальца по узорам дерева на столе. – Иногда просто нет возможности сказать правду, и тогда лучше промолчать.

Рука Фло замирает над разложенными картами. Она внимательно смотрит на дочь, изучает ее пронзительным взглядом, какой бывает лишь у мозгоправов или