Песочный человек - Маша Ван

– Сомневаюсь, что она захочет провести со мной весь вечер, – невесело ухмыляюсь. – Вчера это было просто совпадение, понимаешь? Никто не говорил, что она теперь обязана общаться со мной каждый день или еще что-то в этом роде.

– Ты не узнаешь наверняка, пока не спросишь, Уильям. – Она хлопает меня по бедру и забирает бумажные пакеты и пустой стаканчик.

Я остаюсь один.

Я не очень люблю обсуждать с кем-то свои проблемы или чувства, я к этому не привык. Но с недавних пор многое изменилось. Тем более Мия видела меня в самых разных состояниях. Она знает обо мне такое, что я не расскажу никому и никогда. Сомневаюсь, что разговор о незнакомой девушке сильно удивил ее. К тому же Мия дала ценный совет. Я действительно не обдумывал свои действия заранее. Было бы очень глупо просидеть здесь весь день, а после встретить Эмму и просто сказать «привет».

Пожалуй, бар подойдет отлично.

Представляю, как это было бы, если бы я мог видеть. Я не знаю, какие у нее черты лица, насколько полные ее губы или какого цвета глаза, но я уже решил для себя, что ее волосы каштановые, вьющиеся.

Я представляю, как красиво они переливаются в солнечных лучах, отдают золотом. Она улыбается мне, а я улыбаюсь в ответ.

– Привет.

Я едва не подпрыгиваю от неожиданности. Не думал, что она появится так скоро.

– Привет, Эмма! – Я резко вскакиваю со скамейки, как истинный джентльмен в присутствии дамы, и тут же шиплю от острой боли. Должно быть, мы столкнулись лбами. – Прости, прости, я не хотел. – В одной руке сжимаю трость, а второй вожу перед собой. Пытаюсь то ли отстраниться, то ли найти ее, но вокруг лишь пустота. Кретин.

– Ничего страшного, все в порядке. – По ее голосу понимаю, что в порядке далеко не все. Если мне было так больно, даже не представляю, как досталось ей. – Я просто подошла поздороваться. – Я слышу, как она делает шаг назад, и внутри нарастает паника. – Ладно, я, пожалуй, пойду.

– Эмма, подожди, – пытаюсь скрыть отчаяние в собственном голосе. – Я хотел пригласить тебя, то есть предложить, я… – Все идет не так с самого начала. Как только ушла Мия, я планировал обдумывать, что скажу, еще несколько часов. Рассчитывал, что у меня еще будет время перед ее приходом. – Здесь бар, – это все, что мне удается выдавить из себя.

– Я знаю, – ее голос звучит недоумевающе.

– Ты когда-нибудь пробовала местный шнапс? – спрашиваю я.

– Да.

Разговор заходит в тупик.

– Может, выпьешь со мной?

Если вы думали, что слепота сказывается в основном на бытовых вещах и способности делать что-то самостоятельно, то нет. Самое ужасное в потере зрения то, что ты не можешь видеть лицо и эмоции человека, с которым говоришь. Особенно если это девушка.

Особенно если эта девушка тебе нравится.

– Если у тебя нет других планов, я имею в виду, – оправдываюсь, как осел.

Она отвечает лишь спустя несколько мгновений, показавшихся мне гребаной вечностью:

– Нет. У меня нет планов, Уильям. Я с удовольствием выпью с тобой.

Элизабет оглядывается по сторонам и закусывает губу. Мысли в ее голове устраивают переполох.

В баре при клинике немноголюдно, основная часть пациентов еще на процедурах, так что они с Уильямом удобно устроились за столиком, скрытым от посторонних глаз раскидистыми искусственными пальмами в огромных кадках.

Напитки должны принести с минуты на минуту. Между ними повисает неловкое молчание. Натянутое и душное. Кросби не спешит начинать разговор, а она молчит, опасаясь сболтнуть лишнего.

В кино было намного проще: на экране постоянно менялась картинка, и Элизабет описывала ее Уильяму, не боясь сказать что-то не то. Сейчас все иначе. Насколько же глупо она будет выглядеть, если выдаст себя?

– Так, значит… – протягивает он. – Лечение скоро заканчивается, ты уезжаешь домой?

– Верно, – кивает Элизабет. Вчера они не обсуждали почти ничего, кроме сюжета фильма. Она не учла тот момент, что в барах принято говорить о жизни.

– А откуда вы приехали? – похоже, он намерен узнать всю ее биографию сегодня, и Элизабет выпаливает первое, что приходит на ум:

– Австралия. Мы приехали из Австралии.

– Здорово, – он улыбается уголком рта. – Никогда там не был. Там красиво?

Она прищуривает глаз и спешно перебирает в голове все, что успела усвоить из школьной программы о странах Содружества. Нужно было выбрать что-то менее экзотичное.

– Да, замечательно, – отвечает Элизабет, вспоминая яркие картинки в учебнике, которые с упоением рассматривала годы назад. – Там столько солнца, намного больше, чем здесь. Всюду зелень, а еще коалы. – Он изгибает бровь, и она смеется. – Такие маленькие серые медвежата, они очень забавные.

– Я бы хотел посмотреть, – мечтательно произносит Уильям, и у Элизабет внезапно колет в груди. – Но как же ты узнала об этой клинике? Я слышал, что Джонас ездил с лекциями по Европе, но до Австралии он вроде бы еще не добрался.

Она морщит нос и чертыхается. А вот и он – первый прокол.

– Я с родителями приезжала в Лондон однажды, – сочиняет на ходу. – По делам, – расплывчатое определение, чтобы избежать дальнейших вопросов.

– Ваше пиво, – бармен Мадс, с которым она знакома благодаря папиной любви к горячительным напиткам, ставит перед ними два бокала. Элизабет рада этой минутной передышке.

– Я из Уоррингтона, – говорит Уильям, когда Мадс удаляется.

– Вот как? – она пытается сделать удивленный и заинтересованный вид. Вспоминает, что обычно принято спрашивать у незнакомцев, чтобы они не поняли, что вы их обманываете. – И чем ты занимаешься в Уоррингтоне?

– Я давно там не был, – Уильям хмурит лоб. – Я здесь уже полтора года. Прохожу лечение.

Она закусывает губу, и руки сами тянутся к кутикуле на большом пальце. Она одергивает себя в последний момент, чтобы не начать сдирать кожу.

– Есть успехи? В твоем лечении, – поясняет она.

Элизабет не хочет задавать Уильяму никаких личных вопросов. Это гадко и неуместно с ее стороны – выведывать тайны у человека, с которым они никогда не были друзьями, но, если она не будет разговаривать вовсе, их молчание станет еще более неуютным.

– Доктор Джонас хочет кое-что попробовать, но… – его лицо в один момент становится нечитаемым, а губы образуют тонкую линию. Она прекрасно понимает, что ему неприятно это обсуждать с посторонним человеком. – Ничего важного, впрочем. Давай лучше выпьем, – он достаточно быстро берет себя в руки и натягивает улыбку, а после поднимает бокал с пивом, пролив немного на себя и стол.

– О, ничего страшного, – Элизабет хватается за салфетку и промокает столешницу, а после, почти не