Бесконечный дом - Джереми Бейтс

сценарии на тему того, как это может разыграться, но наиболее навязчиво повторялся один (лишь чуточку менее абсурдный, чем остальные), где тираннозавр долбил башкой в дерево, пока либо не стряхнет нас, либо выворотит все дерево с корнями.

Однако тираннозавр, как ни странно, просто опустился на колени, обернул туловище хвостом, закрыл глаза и преклонил башку к груди, устроившись на ночлег точь-в-точь, как современные птицы.

Несколько минут мы с Хелен не дыша следили за ним. Он оставался недвижен, как крокодил.

– Спит, – шепнул я.

– Почему здесь? – спросила Хелен.

И вдруг в голове у меня прояснилось. Я снова мог мыслить разумно и трезво.

– Это игра, Хелен!– воскликнул я.– Это треклятая игра.

– Что ты хочешь сказать? – озадаченно, но с надеждой спросила она.

– Подсказки к следующему чертогу всегда находятся у нас под носом. Зеркала, грибы… Теперь это.

– Тираннозавр? Что?! Что мы должны делать с тираннозавром?

– Понятия не имею, – признался я. – Но вряд ли это будет легко.

* * *

Остаток ночи мы провели на дереве, перешептываясь, как двое бандитов на шухере. Сойтись в том, что тираннозавр – часть игры, было очень легко. Как ни крути, он явился, чтобы разыскать нас, хоть мы и не похожи на его естественную добычу. Мы так малы, что ему и на один зуб не хватит; несомненно, мы не могли послужить причиной того, чтобы он устроился на насест у подножия нашего дерева. Тем не менее решить, как это может быть частью игры, дело уже совершенно другое. Мы ломали над этим головы не меньше трех часов, но даже теперь, когда солнце взошло далеко на востоке и лес сбросил свою мантию ночного убийцы, мы не приблизились к ответу ни на йоту.

– Ненавижу, – заявила вдруг Хелен после довольно продолжительного молчания. Мы уже поменяли положение, и теперь сидели бок о бок лицом к спящему динозавру. – А что, если он никогда не уйдет? Мы тут умрем с голоду.

А точнее, сперва мы умрем от жажды, и обезвоживание меня порядком тревожило. Кофе в «Старбаксе» и чай в грибном доме – вот и все, что мы пили за последние… уж и не знаю сколько часов. Двенадцать? Двадцать четыре? Сорок восемь? Судить трудно, ведь я даже не догадываюсь, сколько часов был без сознания в последнем чертоге. Прежде чем лезть на дерево, надо было напиться из реки, до которой тут рукой подать. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что нам и не снилось оказаться под стражей у самой кровожадной сухопутной твари всех времен.

– Может, надо попытаться его разбудить? – предложил я.

– Ага, само собой, – хмыкнула Хелен.

– Я серьезно. Если это часть игры, то, может быть, он ждет, когда мы сделаем первый ход?

– Можешь пощекотать ему нос перышком, а я отсюда полюбуюсь.

– А знаешь, тут такое безумное совпадение… У меня ведь был игрушечный динозавр, пластиковая фигурка, подаренная однажды на Рождество. Он был моей любимой игрушкой много лет, хоть и представлял собой просто кусок пластика. У него даже не двигались руки-ноги… или что там у него, но выглядел он в точности как этот тираннозавр. Ярко-зеленый, с желтыми полосками. Кто бы мог подумать, что представление изготовителя игрушек окажется более исторически достоверным, чем всех экспертов вместе взятых?

– Джо, ты это серьезно?

Хелен испуганно уставилась на меня широко распахнутыми глазами.

– А что не так? – озабоченно осведомился я.

– Ты действительно серьезно?

– Насчет игрушки?

– Она выглядела в точности, как этот тираннозавр?

– Довольно-таки.

– О… боже… мой…

– Что?

– О-о-о-о… боже мой…

Я понял, что она не боится. Как раз напротив – на нее будто снизошло некое откровение.

– В чем дело, Хелен? У меня от тебя прям мурашки по коже.

На несколько долгих секунд она молча потупилась, и я позволил ей собраться с мыслями. Неведение было просто-таки мучительным.

Наконец, она снова посмотрела на меня:

– У тебя когда-нибудь было расстройство пищевого поведения?

– Что за чертовщину ты несешь, Хелен?

– Это игра! – сказала она настолько громко, что я с опаской бросил взгляд на тираннозавра; тот невозмутимо продолжал спать. – Я думаю, она скроена под нас, – добавила Хелен уже потише. – В смысле… зеркала. Все эти зеркала… разбив их, мы нашли выход. Когда я была ребенком, именно так я и сбежала из дома похитителя. Шандарахнула подонка зеркалом! Разнесла его вдребезги об ту тупую башку! И тот фашист… я ведь еврейка. Иудейка. Моих дедушку и бабушку загребли во время Холокоста. Дед погиб, а бабушка осталась в живых. Она была беременна мой матерью. Я слушала рассказы об ужасах холокоста с самого раннего детства… А этот динозавр – он точь-в-точь такой же, как твоя детская игрушка?

Волнение Хелен начало передаваться мне, но в то же самое время я понимал, что она позволила фантазии чересчур разыграться. Она игнорировала тот фатальный логический скачок, на который я и указал:

– А откуда Иза узнала все наши потаенные мысли, чтобы скроить игру по их шаблону?

– А оттуда, что она богиня, Джо! Я не знаю, как она узнает то, что знает. Но кому сейчас какое дело до того, как! После всего, что мы пережили, как – вопрос неоднозначный. Куда важнее почему.

– Блин, Хелен, – выпалил я, подхватывая флаг с энтузиазмом – возможно, даже чрезмерным. – Ты правда думаешь, что все это исходит от нас? Грибной дом напомнил мне о домике семи гномов…

– Я помню, ты говорил, что он напомнил тебе Диснейленд.

Я кивнул.

– Там был аттракцион… Я ходил на него с женой. Он проходил через домик семи гномов, а Злая Королева подглядывала за ними в окно.

Хелен нахмурилась.

– Явившаяся крестная… – продолжал я.

– Костлявое чудовище.

– Прежде чем она им стала, когда заглядывала в окно, на ней был черный капюшон и золотая корона…

– Как на Злой Королеве!– победно воскликнула Хелен.– Вот видишь! Это мы, Джо. Все это мы. Все из-за нас.

Я поверил в это. Боже мой, как я хотел верить в это! Я не знал, почему это так важно; я не видел, как это может помочь нам хоть чем-нибудь.

Однако это было уже что-то.

– Господи, Хелен…– Шестеренки у меня в мозгу переключились на пятую передачу.– Значит… если все это порождаем мы, тогда «Бесконечный дом» должен быть иным для каждого, кто сюда вступает. Потому что мы переживаем свои страхи, свои фобии – он похищает их у нас и воплощает в жизнь.

– Да, Джо! Боже мой, да! Это все объясняет!

Ой ли?

– Давай начнем сначала, – предложил я. – Жирный торговец…

– Нет, первое, что мы увидели, это