Бесконечный дом - Джереми Бейтс

Она ухмылялась от уха до уха.

– Это был динозавр, Джо. Динозавр. Мы только что видели живого, дышащего динозавра!

– Тише ты.

– Чего это ты так всполошился?

– Мы были в пятидесяти футах от твари, способной нами пообедать!

– Она травоядная! – рассмеялась она. – У нее был клюв.

– Как и у птеродактилей, а я почти уверен, что они были хищниками.

– У них не было клювов, Джо. У них были длинные тонкие челюсти с зубами. Ты разве в школе этого не учил?

– Да мне плевать, был у виденной нами твари клюв или нет. Она была размером с микроавтобус. Она могла…

– Она стояла на четырех ногах. Это зауропод. Следовательно, травоядное.

– Боже правый, Хелен,– не стерпел я. Я был рад, что она знает, о чем толкует,– во всяком случае, держится так, как будто знает, о чем толкует, но ее безалаберность и беспардонность просто бесили. – И что с того, что травоядное? Что нам известно о динозаврах на самом деле? Что известно палеонтологам? Им совершенно не от чего плясать, кроме костей. Они ничегошеньки не знают о поведении…

– Как раз знают.

– Все это вилами по воде писано. Они наверняка не знают, как динозавр отреагирует на присутствие людей на его территории…

– У травоядных не бывает своей территории.

– Но они могут быть агрессивными! Слоны все время нападают на людей. А представь, что было бы, если б на нас напала эта тварь! Она бы за считаные секунды с землей нас сровняла.

– Джо, ты бы себя слышал!– Хелен затрясла головой.– Да, мы в супердерьмовой ситуации. Но это еще и возможность, выпадающая раз в жизни. Раз за всю историю человеческой цивилизации. Так что гляди на вещи шире и не будь старым брюзгой.

– Старым брюзгой?– Я издал короткий смешок.– Я старый брюзга? Я просто хочу выбраться из этой передряги живым, это ничего? – тряхнул головой. Этот спор не дал ровным счетом ничего, кроме того, что мы попусту растратили драгоценные минуты светлого времени. – Ладно, пофиг. Скоро стемнеет. Надо решить, где заночуем.

Хелен пожала плечами.

– На дереве.

Я внимательно оглядел подлесок. У древовидных папоротников и саговников вообще не было веток, на которые можно было бы забраться или спрятаться среди них. А первые ярусы сучьев на стволах хвойных деревьев начинались в десятках футов от земли.

– На маленьком дереве, – уточнила Хелен, – на которое мы сможем взобраться. – Оглядев обступившие нас деревья, она указала на хилое деревце, обреченное зачахнуть в тени исполинских собратьев: – По-моему, это годится.

Взобраться на него и в самом деле было вполне осуществимо, а футах в двадцати от земли ствол раздваивался, образуя развилку, где можно было пристроиться на ночь. Но даже несмотря на эти достоинства, укрытие было далеко от идеала. Любая приблудная тварь разглядит нас как облупленных.

– Ну? – поторопила Хелен.

– Пожалуй, сойдет.

Немного поэкспериментировав, мы решили, что лучше всего расположиться, оседлав развилку верхом спинами друг к другу. И хоть мы и оказались на высоте второго этажа, вид на лес толком не изменился. Нас по-прежнему обступали куда более высокие деревья. Однако сумерки погасили краски. Зелень перешла в тон сепии, а островки тени удлинились и сгустились до непроглядной черноты. Лоскутки неба, проглядывавшие сквозь листву, пламенели оранжевыми и малиновыми красками, но и эти цвета с каждым мгновением наливались пурпурной синевой.

Где-то неподалеку взвыло нечто напоминающее корабельный гудок, разорвав влажную тишину. Хелен оцепенела, прижавшись ко мне. Мы не обмолвились ни словом.

Еще гудок клаксона – пожалуй, под это определение звук подходил больше всего. Вроде гусиного крика, только куда ниже и громче. Ему откликнулся дальний клаксон, потом еще два. Потом тишина.

– Травоядные? – прошептал я.

– Похоже на то, – шепотом отозвалась Хелен.

– Лучше, чем хищники.

– Лучше.

Ночь предстояла долгая.

* * *

Хелен разбудила меня. Ей приспичило по малой нужде. Я предложил ей потерпеть до утра. Она ответила, что не может, и начала слезать с дерева.

Была примерно середина ночи. Небо было усыпано звездами, и их свет просачивался сквозь лиственный кров, как серебряная пыль, позволяя видеть окружение на удивление хорошо. Спустившись на землю, Хелен направилась прочь от дерева.

– Ты куда? – окликнул я негромко.

– Я не собираюсь мочиться на наше дерево!

Она зашла за ближайшее хвойное дерево – и больше не появлялась.

Я прислонился к стволу, наслаждаясь мимолетным комфортом. Уснуть в эконом-классе в полете – дело непростое, а уж уснуть на дереве и подавно почти невозможно. Как бы я ни устраивался, задница начинала ныть уже через пару минут. И с такой же частотой я то обнимал ствол, то складывал руки на нем. Последний вариант был удобнее, потому что можно было положить голову на руки, а не морщинистую кору, но и шанс упасть с дерева был выше, так что в качестве постоянного этот вариант тоже не годился.

Больше клаксонов мы не слышали. Впрочем, и рева тоже, слава богу. Хелен, поддерживая реноме ходячей энциклопедии, в какой-то момент предположила, что динозавры не ревели. Единственные звери, ревущие в наше время, – медведи, большие кошки и так далее, то есть сплошь млекопитающие. Птицы не ревут. Рептилии не ревут. А поскольку и птицы, и рептилии – потомки динозавров, динозавры, вероятно, тоже не ревели…

Сообразив, что задремываю, я выпрямился и увидел, что Хелен возвращается к нашему дереву.

За ней следовал огромный темный силуэт.

Я попытался крикнуть, но горло у меня так перехватило, что я и пискнуть не мог. То ли услышав, то ли ощутив опасность, Хелен резко обернулась.

Она успела испустить короткий дребезжащий вскрик, оборвавшийся, как только челюсти тираннозавра сомкнулись. Тварь вскинула свою массивную башку, дважды чавкнула и сглотнула. Ноги Хелен выпали сбоку из кровавой пасти на землю. Склонив башку набок, чудище одним глазком глянуло на отрезанные конечности, подхватило их зубами и скрылось в ночи так же беззвучно, как появилось.

* * *

Я очнулся от сна, издав бездыханный всхлип, в точности зная, где нахожусь.

Дезориентация приходит только в глубоком сне, а я едва задремал. Во сне я осознавал, что сплю, но это никак не могло повлиять на ледяной ужас кошмара. Я чувствовал копчик Хелен, тесно прижатый к моему. Тем не менее я обернулся, чтобы убедиться, что она – а точнее, вся она – в наличии. Разумеется, Хелен была здесь. Навалилась животом на свой ствол с болтающимися по обе его стороны руками на манер ленивца.

– Что? – спросила она, не открывая глаз.

Должно быть, почувствовала, что я повернулся, – точь-в-точь как я