СОЛИС - Паола Мендоса

Понятно, что нужно по-другому взглянуть на этот лагерь и переосмыслить, что он значит для меня и для нашего задания. Вместо того, чтобы рассматривать его как место, удерживающее меня вдали от тебя и Эрнесто, нужно видеть в нём ключ к побегу. Всё, что мне нужно для побега, находится здесь, в этих стенах под напряжением. Мне только нужно всё найти.

Той ночью я засыпаю, думая обо всех возможностях, которые таит в себе этот лагерь. В своих снах я вижу, как палатки используются в качестве парашютов, металлические лежанки — в качестве лестниц, беспилотники — в качестве ковров-самолётов. Я просыпаюсь, готовая раскрыть секреты, которые этот лагерь от меня скрывал.

После утренней переклички я размешиваю офицерскую кашу на завтрак. Я смотрю на котёл и спрашиваю себя: "Чем он может помочь нам сбежать? Можно ли в нём скопить метан?" Ответ: НЕТ! НЕТ! И ЕЩЁ РАЗ НЕТ! Но в какой-то момент последует "да". Мне просто надо продолжать задавать вопросы. Я подхожу к задаче с другой стороны. Наверное, лучше всего начать с того, что проще: со спичек. Я на кухне, здесь должны быть спички. Мимо проходит офицер, пахнущий сигаретным дымом и кислым запахом тела. Конечно, у него должны быть спички! Все эти тупые офицеры курят. У них у всех должны быть спички и зажигалки.

Я не спускаю с него глаз весь день, надеясь, что смогу выхватить у него зажигалку. Он дымит, как паровоз. Я даже не могу сосчитать, сколько раз он доставал зажигалку и затягивался новой сигаретой. Но мне никак не стащить у него зажигалку так, чтобы он не заметил. Она практически привязана к его пальцам, он дразнил меня ей весь день. Я так разозлилась. Неужели у меня не получится достать чёртову зажигалку или спички?

У меня урчит в животе. Я не ела весь день, следя за офицером и его сигаретами. Бросаю взгляд на офицерскую кладовую. Интересно, осталась ли дверь незапертой из-за моей бумажонки? Когда никто не смотрит, я нажимаю на ручку, и она открывается!

Спасибо, Господи!

В кладовой стопки с продуктами поднимаются до потолка. Кухонный персонал сюда не пускают. Офицеры уносят с собой еду, которую мы готовим для них на каждый приём пищи. Они стерегут эту комнату от других. Если мы узнаем, что здесь достаточно еды, чтобы прокормить нас в течение нескольких дней, может последовать бунт. Временами голод может брать верх над страхом.

Мне нужно действовать быстро. Я беру немного хлеба и прячу его в рукав, беру вяленую говядину и тоже закатываю её в рукав. Я осматриваю полки в поисках еды, которая была бы одновременно питательной и которую легко утащить отсюда. Затем глаза замечают коробку сигарет. Если здесь хранятся их сигареты, то, возможно, здесь есть и зажигалки! Взгляд отчаянно бегает по полкам. Я передвигаю коробки, но потом аккуратно ставлю всё на свои места. Я безумна и дотошна одновременно. И вот, наконец, в конце четвёртого ряда я нахожу коробку зажигалок. Сердце танцует в груди, когда мои пальцы проскальзывают сквозь пластиковую пленку и хватают нашу пламенную надежду. Я достаю вяленое мясо из рукава и на его место кладу зажигалку. Я открываю дверь и выскальзываю из кладовки так, чтобы никто не увидел.

С наступлением темноты я возвращаюсь в нашу клетку и падаю в обморок. В комнате тихо и по большей части пусто. Люди едят, или спят, или медленно умирают в своих углах. Я полна страха и веры. Я закатываю рукав и вытаскиваю зажигалку. Между двухъярусными кроватями и грязью есть небольшое пространство. Я открываю отверстие, где лежат маленькое лезвие и бечёвка, и вытаскиваю их из-под кровати. Проведя столько времени в этой тюрьме, я научилась никогда и ничего не выбрасывать. Наши жизни так хрупки, и у нас так мало чего есть, что любой предмет может стать спасательным кругом. Я смотрю на маленькое лезвие в руке и задаюсь вопросом: как оно может помочь нам выбраться отсюда? Оно маленькое, почти незначительное, но вместе с зажигалкой это инструмент, который надо использовать для нашего освобождения. Внезапно я понимаю, как его использовать.

Я продеваю нитку в отверстие лезвия, чтобы она служила иглой. Затем я переворачиваю нижнюю часть своей джутовой робы и начинаю подшивать подол. Это непросто. Лезвие не такое гибкое, как игла, но сойдёт. Как я и надеялась, подшитая джутовая роба выглядит точно так же, как и неподшитая. Я откидываюсь на спинку кровати, смеясь над всем этим безумием. Подол этой робы из мешковины станет ключом к нашему освобождению. Дочка, вот как мы вытащим аквалиний из шахты и спрячем его! Теперь нужно раздобыть ещё одну робу из мешковины. Это будет сложно, но не невозможно.

Потому что весь этот план сумасшедший, но не невозможный. Он ужасающий, но, возможно, достижимый. У меня нет ответов, но я готова рискнуть всем ради мечты, которая приведёт меня обратно к тебе, дочка.

И теперь мне надо пойти на самый большой риск из всех и рассказать кому-то ещё об этом плане. Кое-что я просто не могу делать — например, собирать аквалиний в шахте.

Я пользуюсь относительной тишиной в нашей клетке и обдумываю, кто именно мог бы мне помочь. Две женщины, которые стояли рядом со мной, когда я пыталась защитить Кенну, явно храбры и в них есть какая-то бунтарская жилка. Можно попросить их. И, может быть, Джесс, белая гринго[2], тоже захочет помочь. На днях она накормила Изу завтраком. Я удивилась её доброте. Возможно, она тоже готова рискнуть. Теперь ей нечего терять. Хотелось бы предложить Рании присоединиться, но я знаю, что она сейчас слишком погружена в своё горе, поэтому придётся начать с этих троих. Я подошью подолы их джутовым робам и попрошу их стащить кусочки аквалиния.

Вали, мне будет страшно предлагать этим женщинам присоединиться к плану побега. Это серьёзная просьба. Если их поймают, то жестоко накажут. Даже если они не заразятся, минерал является вредным, от него кожа становится сырой и покрывается волдырями. Придётся просить их дольше подвергать себя воздействию этого минерала и держать его у своей кожи, вдыхать пыль, соприкасаться с аквалинием, а не держаться подальше от него. Я никогда не работала в шахте. Я не знаю, каково там на самом деле. Поэтому не могу винить их, если они засомневаются во мне или откажутся. Но я всё равно попрошу.

Я