Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

весь город. Короче, пока ты студент, оказывается, о тебе заботится государство, оно даёт тебе место в общежитии, платит стипендию, а теперь вот – куча проблем, как снежная лавина, готова обрушиться на твою голову. И никому до тебя нет дела. Дважды в жизни я оказывался в такой ситуации. Но пока надо было как-то выпутаться из первой. И вот в один из таких дней, когда я находился в состоянии крайнего отчаянья, не зная, как быть, что делать, меня вызвал к себе Мирфатых-абый Закиев, заведующий кафедрой татарского языка КГУ, и предложил мне должность ассистента на его кафедре. До сих пор не могу понять, почему это счастье выпало именно мне. То ли надо было сохранить образовавшуюся вакансию, а под рукой никого более подходящего не оказалось, то ли ему на глаза попалась и произвела нужное впечатление моя дипломная работа по стилистике татарского языка, выполненная под руководством Вахита Хакова, но как бы там ни было, я оказался равноправным членом кафедры среди преподавателей, у которых я только что учился.

Однако господин Шамов, бывший в то время проректором КГУ по учебной работе, отказался ставить свою подпись и под прошением о предоставлении мне комнаты в общежитии, и под письмом в Министерство образования с просьбой перевести меня из Бугульминского интерната на кафедру татарского языка. Мирфатых Закиевич решил эту проблему лично сам непосредственно с министром образования Мирзой Махмутовым, который тоже когда-то работал в университете. А кафедра с готовностью взвалила на меня дисциплины из самых разных областей татарского языка, от которых отказывались опытные преподаватели, и почти все практические занятия. Но меня больше тянуло к литературе, да и насчёт квартиры в университете перспективы фактически не было никакой, поэтому, проработав на кафедре год, я перешёл в Институт языка, литературы и истории младшим научным сотрудником сектора фольклора, которым руководил Хамит Ярми. Хамит-абый по своей природе был демократом. Он разрешил мне самому выбрать и научное направление, и тему будущей кандидатской диссертации. Как человек, увлекающийся поэзией, я сразу же определился и приступил к исследованию связей между татарской поэзией и произведениями устного народного творчества. Сдал кандидатские экзамены, а опубликованная в журнале «Советская литература» (ныне «Огни Казани») моя первая научная статья вселила в меня надежду на моё будущее как литературного критика. Итак, я работаю, учусь, однако в проблеме жилья не видно никакого просвета. Это меня очень расстраивает, хочется, чтобы семья жила по-человечески. Вот тут-то мне и помог Елабужский педагогический институт. Я и сам не заметил, как я в нём оказался. Думал, немножко поработаю и быстренько вернусь обратно в Казань. Но это моё намерение осуществилось только через двадцать лет. Фактически в этом городке, уютно расположенном на берегу Камского устья, прошла вторая часть моей молодости. Об этом и пойдёт речь впереди.

* * *

Долго я вынашивал идею написать о елабужском периоде моей жизни, о Елабужском педагогическом институте, о происходивших там крупных и казавшихся издали незначительными событиях, рассказать о людях, живших, работавших или просто бывавших в этих краях, о республиканских руководителях того времени. Однако как только я садился за стол и брал в руки перо, сразу, как сказано у Тукая, масло в лампаде таяло, настроение падало. Действительно, с чего начать эти мои воспоминания, что из моего прошлого, увиденного, пережитого, какие его ступени могут заинтересовать читателя, какие водовороты событий могут оказаться созвучными духу сегодняшнего сложного времени и помочь понять себя и окружающих? Это только таким маститым писателям, как Амирхан Еники или Мустай Карим, дозволено писать о чём угодно, о своих дедах-прадедах, родичах, друзьях, знакомых. Они ведь живые классики, о чём бы они ни писали, всё интересно, всё печатается, всё читается.

Ещё одно удерживало от создания будущей книги – сложность текущего момента. Трудно понять, куда подует ветер, – в какую сторону он понесёт наш корабль жизни. Все что-то пишут, жалуются, доказывают, кричат, разоблачают бывших руководителей, при этом не забывают себя вознести как можно выше. Можно подумать, что они не поклонялись вождям того общественного строя, который они разрушают сейчас, не пели им дифирамбы, не были винтиками той системы. Разве это возможно, быть выше своего времени, перепрыгнуть самого себя? Конечно, нет, но каждый склонен считать, что ошибались другие, а он всегда знал правду, при этом он, конечно, не учитывает, как другие судят о нём самом. Короче, даже сегодня, в период гласности, когда ветры перемен становятся всё более пронизывающими, нелегко понять, где правда, а где ложь. События, факты, которые я собираюсь изложить здесь, не являются далёким прошлым, но тем не менее в наше до крайности напряжённое время все оценки, рассуждения и восприятие существующего положения вещей могут быть взяты под сомнение. Я собираюсь описать всё пережитое не просто для того, чтобы излить душу. Это было бы с моей стороны большим грехом – использовать в этих целях и без того скудные страницы печати. Основная цель моих воспоминаний – заставить служить идеям демократии ошибки прошлого, его успехи и неудачи, его радости и горести, чтобы люди могли их учитывать в своих новых начинаниях.

Здесь речь пойдёт о людях, внешне совершенно не похожих друг на друга по возрасту, по социальному положению, по мировоззрению, по нравственному и духовному уровню. Я не претендую на создание портретов политических или экономических деятелей. Плюрализм, главное достижение современной политики, открыл нам путь к возможности по-разному мыслить, субъективно оценивать ситуацию и высказывать своё личное мнение. Вот этой возможностью я и решил воспользоваться.

Некоторые имена героев, некоторые события изменены, но в узнаваемой самими участниками событий, их родными и знакомыми степени. Демократия допускает и это. Кроме того, я отказался от приёма механического следования за фактами и происходившими событиями, а попытался подвергнуть их обобщению.

В Елабужской стороне

В 60-е годы в сторону Елабуги, Челнов, шлёпая по воде огромными деревянными колёсами, ходили ещё старые пароходы. Путь, который современные «метеоры» покрывают за несколько часов, они растягивали аж до двух суток, подолгу останавливаясь почти на каждом повороте. Однако путешествие на этом виде транспорта вызывало в душе какое-то тихое удовлетворение. Беспрестанно гудя на каждой остановке, они всё равно, в конце концов, медленно, но верно доставляли тебя до нужного пункта.

Прежде чем узреть елабужскую пристань, ты ещё успеваешь рассмотреть различные ямы и возвышения, расчерченные дорожками и тропинками берега, жёлтые глинистые земли, остатки древних строений, свидетелей многовековой истории живущих здесь народов. В верховьях Камы появляются густые леса. Хвойные леса на берегах сменяют