Об исполнении доложить - Вадим Константинович Пеунов

несколько сообщений. Прежде всего я прочитал радиограмму Яковлева, надеясь найти в ней новости об Иванове. И не ошибся. Борис Евсеевич предупреждал меня: «Трое суток тому «дядя» выписал командировку в Таганрог. Но выехал, видимо, в другом направлении. Когда, куда и каким транспортом – установить не удалось».

Сюрприз, ничего не скажешь! В такое время исчезает последний человек, способный дать выход на всю десантную группу «Есаул»! Конечно, Иванов опытен и хитер. Но и Яковлев в контрразведке не новичок. Непростительная промашка!

Пока я читал, Истомин смотрел на меня совершенно невозмутимо. И мне показалось, что он молчит с каким-то умыслом.

– Чем еще порадуете? – спрашиваю его.

Он передал мне две депеши от Князева. Тот сообщал, что оперативный взвод контролирует вокзал, а также выход на шоссе протяженностью пятнадцать километров. Задержано шесть человек без документов и один с подозрительными документами, возможно дезертир.

В тот момент я не обратил внимания на эту деталь. Дезертир и есть дезертир. Потом разберемся. Все мое внимание заняла вторая новость Князева. Около часа дня в Светловскую больницу приходил полный, страдающий одышкой человек и наводил справки о Селиверстове. Ему, согласно нашей инструкции, показали журнал регистрации больных, а также выписку из акта:

«Селиверстов Н.Н. умер на операционном столе, не приходя в сознание. Причина смерти – тяжелая травма черепа, нанесенная тупым предметом, вероятнее всего тяжелой палкой. Родственники за телом не явились».

За приходившим установлено наблюдение. Пока он находится на территории вокзала.

Я спросил Истомина:

– Полный, страдающий одышкой… А нет ли в этом портрете, лейтенант, для вас чего-либо знакомого?

– Есть, – подтвердил он. – Похож на Иванова. Считаю, идет проверка Сугонюка. Ради этого Иванов так ловко исчез из Ростова.

– Была у него для вояжа и другая причина. По всей вероятности, он принимал в Ивановском лесу десант. И теперь ищет надежное место, чтобы перебазировать прибывших. Для этого нужен Сугонюк. Его проверяют, хотя появление в больнице сопряжено с риском угодить в наши руки.

Теперь я мог с известной точностью назвать дату появления парашютов в Марфиной землянке: позавчера. Вчера наблюдательная сборщица лечебных трав обнаружила ее. Вчерашней ночью прочесывали лес. Находиться в районе десантирования стало опасно, и вот Иванов в поисках выхода из трудного положения решил вновь привлечь к активной работе Сугонюка, а с целью его проверки нанес визит в Светловскую больницу.

Иванов явно намеревается переадресовать десант Сугонюку. И первой моей реакцией на такой вывод было желание немедленно вернуть оперативный взвод в Александровку, передав его функции по контролю за вокзалом и шоссе капитану Копейке и одному из партизанских отрядов.

Я отправил Яковлеву успокоительную радиограмму: «Дядя», по всей вероятности, побывал в Светловской больнице. Перед тем, видимо, принял «гостей». Обнаружено десять парашютов. На подозрении лесник Сегельницкий Роман Иосифович».

После этого мы с Истоминым сели за текст будущей шифровки в германский разведцентр.

Сугонюку я сообщил, что Чухлай умер и это знает Иванов, который проверял его, Прохора Демьяновича, сведения.

Сугонюк не то чтобы удивился, а как-то весь оцепенел. Смотрит на меня, не моргая, маленькими глазками, ждет пояснений. И вдруг у него вырвалось:

– Таки угробила его Надийка! – Было в этом восклицании нечто от вздоха облегчения. – Я все думал: «А ну, как поднимется! Несдобровать ей». – С Сугонюка словно бы сняли путы, преобразился человек, заговорил громко, возбужденно: – Он мне всю жизнь перевел. Явился – петлю на шею надел, а конец натянул и держал в руках. – Сугонюк жалобно, с тоской и страхом спросил: – Надежду за него не потянут к ответу?

– Не должно быть, – отвечаю. – Она оборонялась.

Он какое-то время молчал, сживаясь с потрясшим его известием о смерти ненавистного резидента. Но вот им вновь овладело беспокойство.

– Вы Надийке пока не говорите. Сдох Филипп Андреевич – земле легче стало. А как на это посмотрит Надийка? Убила. Она только по виду крутая, а сердце жалостливое. Вдруг закусит удила, и понесет ее.

Он меня удивил. Его стремление оградить Надежду от неприятных новостей, его забота о ее душевном состоянии, а главное – понимание ее характера, взрывного и неуравновешенного, не вписывались в ту схему образа, который я себе нарисовал: черствый, жадный – бывший бандит, ныне изменник Родины. А он, пожалуй, любит Надежду. По-своему, по-сугонюковски, может, даже в тягость себе и ей, а любит.

Сугонюк активно обсуждал содержание донесения. Вот какой текст мы выработали: «Пятый умер в больнице. Мою жену вызывают к следователю. Случившееся она будет объяснять так: когда мужа не было дома, зашел в хату посторонний человек, предложил поменять на продукты кое-что из вещей и водку. Начал насильничать. Получил отпор. Вещмешок подготовлен для передачи следователю районной прокуратуры».

После отправки такой телеграммы Иванова арестовывать было нерационально. Пусть доложит разведцентру свои соображения о Сугонюке и о Пятом. Было логичнее ожидать Иванова в Александровке. Рано или поздно придет туда. Но не значило ли это плестись в хвосте событий? Вдруг Иванов все же пройдет мимо?

Не правильнее ли в данном случае работать на «опережение»?

Я рассуждал так: Иванов, отправляясь в больницу, шел на определенный риск. Чтобы проконтролировать этот момент, кто-то за ним наблюдал со стороны. Убедившись, что Сугонюк передавал в центр правду, Иванов выберет план будущих действий.

Версия первая: вместе с сопровождающим он появляется в Александровке. Удостоверившись, что общая обстановка благоприятная, кто-то из них, скорее всего тот, кого Сугонюк не знает в лицо, под удобным предлогом проникнет к нему в дом. И еще раз проверит, что к чему. В этом случае Сугонюку придется действовать автономно, без Истомина. Неплохо бы документально подтвердить вызов Надежды к следователю прокуратуры. Для этого надо срочно изготовить бланк повестки с почтовыми штемпелями. И тут же я подумал о том, что следствие по делу Н. Сугонюк лучше провести самое настоящее. Останется Надежда в оккупации. Гитлеровская разведка, конечно, постарается докопаться до истинной причины смерти Пятого. Надо было обелить Надежду и Сугонюка. При нашем отходе в Светловской прокуратуре останется часть «неуничтоженного» архива. И в нем пухлая папка: «Следствие по делу убийства гражданина Селиверстова Н.Н. гражданкой Сугонюк Н.С.» Можно это следствие так и не довести до конца, оставив за гитлеровской контрразведкой право гадать, чем бы все могло кончиться. «Следователь – дурак, хотел выслужиться, вот и «гробил» женщину». Эту «теоретическую» часть необходимо подтверждать убедительными вещественными доказательствами – легализовать могилу Чухлая. Он был захоронен как государственный преступник: могила в кладбищенской книге не зарегистрирована. Надо дать ей номер, водрузить скромную трафаретку: «Селиверстов Н.Н. III.1893—IХ.1941».

Пока Истомин отсиживается с Надеждой под одной крышей, пусть не теряет времени и готовит «протоколы допросов».

Версия вторая: узнав о том, что высадка десанта обнаружена, но надеясь, что он укрыт вполне надежно, Иванов сочтет за лучшее выждать, когда все утихомирится, и только после этого постарается перевести десантников к Сугонюку или прямо в Ростов, к себе. Для изготовления документов, оправдывающих передвижение группы, у Иванова есть все возможности: стоит ему добраться до сундуков в подвале Сугонюка.

Версия третья: опасаясь, что десантников все-таки могут обнаружить, Иванов снабдит их документами, выведет по одному на станцию, на шоссе и отправит в Ростов.

В любом случае неплохо было бы перехватить их подальше от Сугонюка, чтобы он остался совершенно непричастным к задержанию.

Рассуждая так, мы с Истоминым выработали, как нам казалось, оптимальный вариант. В Александровку вызвать не взвод, а лишь одно отделение. Остальные два оставить в Светлово на вокзале и шоссе, усилив их бойцами Светловского партизанского отряда, которым командовал директор химзавода Лысак. Подростков из всеобуча пустить большими группами патрулировать по городу. Причем круглосуточно. Пусть выборочно проверяют у прохожих документы. Это заставит Иванова нервничать. Караулову с его людьми следует усилить контроль за лесными дорогами, тропами, просеками, а также установить наблюдение за хутором Лесным, где находится лесничество, и за усадьбами всех лесников.

Передав Князеву приказ отправить в распоряжение Истомина одно из отделений, я вновь поспешил в Светлово.

Шесть человек, задержанных Князевым без документов, особого интереса для нас не представляли: местные жители, считавшие, что они дома, поэтому могут передвигаться по району когда угодно и как угодно. А вот человек со странными документами действительно