Об исполнении доложить - Вадим Константинович Пеунов

Пока мы добирались до заповедного места, действительно, лес начал просыпаться. Последнее время погода была пасмурная. Осень пришла будто бы на минутку, потом взяла и осталась. Похолодало. И это раннее, непривычное для Донбасса ненастье успело надоесть. А тут вдруг погожее утро.

От долгой езды у меня замлели ноги, и я с удовольствием вышел из машины, когда мы приехали на место. Захотелось пройтись по лесу, подышать живительной свежестью.

Хорошо поутру в сосняке. Солнце лучами пронизывает его насквозь. Воздух густой от пряных запахов старой хвои, которая легла ломким, колючим ковром на сухой крупный песок. Если долго идти в такую утреннюю пору по сосновому лесу, то начинает чудиться тихая музыка. Но никто, кроме тебя, ее слышать не может, ибо она живет в тебе самом.

Оставив машину, направились старой просекой к роднику. Марфа вдруг нагнулась и стала внимательно рассматривать желтую траву, росшую кустиками.

– Подвода прошла. Налегке, – сделала она вывод. – Тут одна дорога – к схованке.

Понятное дело, я насторожился. Парашюты десантникам не нужны. А если они явились за каким-то снаряжением? Сегельницкого дома нет. Он принимал участие в прочесывании леса и, возможно, решил, что в ближайшее время сюда никто не явится.

Говорю Сомову:

– Вы останетесь здесь с Крутым, а мы с Марфой Кушнир попробуем разведать.

Николай Лаврентьевич обиделся:

– Считаете, что буду лишним?

– Не лишним, – говорю ему, – просто надо соблюдать осторожность. Идите к машине, предупредите шофера. У него есть автомат. В случае чего машину надо угнать, чтобы создать впечатление, будто все уехали.

– А как же вы без машины? Бросить вас в таком положении? – заволновался он.

– Вы отвлечете их на себя, и мы останемся незамеченными, – втолковывал я ему.

С какой неохотой уходил Сомов! Он еще не приобрел опыта, помогающего правильно оценивать боевую обстановку, которая выдвигает свои неумолимые требования.

Мы с Марфой подошли ближе и услышали голоса мужчин, которые говорили между собой, явно не опасаясь, что их может обнаружить кто-то из посторонних.

Погожим утром в лесу звук распространяется довольно неплохо. Стараясь тщательнее прятаться за высокий густой кустарник, мы пошли на голоса. Но вот Марфа знаками пригласила меня прилечь.

– Кажись, ивановские, – прошептала она мне на ухо. – Речь у них про то, что всю ночь по лесу лазали, а никого не вспугнули.

Мы еще какое-то время вслушивались в голоса. Я улавливал лишь отдельные слова одного из говоривших, а второй что-то бубнил себе под нос. Но Марфа разбирала и его речь.

Наконец она сделала окончательный вывод:

– То наши, наверно, их сюда по парашюты послал Иван Евдокимович. Выйду к ним.

– Нет, – говорю, – подползем поближе. Надо окончательно убедиться… Ошибка знаете чем обернется?

Она согласилась. Мы продвинулись вперед, и я увидел бричку, в которую были впряжены пара сытых, ухоженных лошадей.

– А как еще рванет? – высказал опасение один из разговаривавших. – Петра покалечило!

В это время возчиков окликнули из глубины чащи, где, собственно, и была землянка:

– Идите подмените на лопате, уж больно горазды оба чесать языки!

Один из них выругался:

– Да хай те парашюты сгниют!

– А что сказал Иван Евдокимович? – возразил второй.

– Сапер при таком деле нужон! – стоял на своем один из возчиков. – На арапа полезли – одного уже ухайдакало.

Мы с Марфой встали и пошли к подводе. К моему удивлению, на дне брички лежали две винтовки, причем одна из них автоматическая, токаревская.

– Полищук! – закричала Марфа. – Вот такой ты вояка! Оружие бросил! – Она взяла обе винтовки и, как палки, понесла их к родничку.

Ей навстречу выбежали двое: один уже в годах, под шестьдесят, а другой парень лет двадцати семи.

– Марфа, ох и налякала же ты нас! – проговорил с облегчением пожилой.

Молодой потянулся рукой к винтовкам:

– На минуточку отошли.

Марфа винтовок не отдала.

– А ежели вернулись бы за своим парашютисты? Плакала бы за тобою Клавдия! – попрекнула она молодого. – Вот отвезу вашу зброю Ивану Евдокимовичу.

Молодой рассердился:

– Да ты что, Марфа, не знаешь Караулова? Может и арапником потянуть через спину.

– Бросил оружие и хочешь, чтоб тебя на чарку пригласили?

Говорю:

– Марфа Алексеевна права, тут могут появиться не только друзья. Следовало выставить хотя бы пост на просеке. А вы разговариваете так громко, что за три километра слышно.

Увидели человека в гражданском. «Незнакомый. Марфа привела. По всему – начальство». Притихли.

– Пойдемте посмотрим землянку, – предложил я им. – А посты выставьте.

– Полищук, – сказала Марфа, – иди до лошадей, искупай свою промашку доброй службой.

Парень ее послушался, побрел к лошадям. Отправила Марфа в дозор и второго небдительного возчика, затем сходила к машине за Крутым.

Копавшие сняли уже почти всю землю с бывшей крыши и вытянули несколько лесин, из которых был сделан накат. Крутой осмотрел одну: длинною метра два с небольшим, в диаметре сантиметров шесть. На срезе – застывшими капельками живица. Он раздавил ее. Запахло скипидаром, сухой лучиной. Кора мягкая, за ствол держится цепко.

– Не так давно эта сосенка стояла еще на корню, – сделал вывод Крутой.

Марфа определила точнее:

– Може, с неделю как спилена, от силы две.

Но именно неделю тому Сугонюк отработанным шифром дал своим шефам в разведцентр радиограмму о том, что Пятый в больнице.

Конечно, такое сопоставление – грубая натяжка. А если эта натяжка в нужную сторону?

До нашего появления землекопы успели вытащить один из парашютов. Он был разорван взрывом, видимо, за него и ухватился Петр Данилович.

– Работу пока лучше прекратить, – сказал я. – Тут действительно нужен сапер. Мы с Марфой Алексеевной поедем в Ивановку, а вы отгоните лошадь в сторонку подальше и установите дежурство. Караулов вам кого-нибудь подошлет.

Будущие партизаны с легким сердцем согласились с моим предложением. А я удивился, как мог Караулов прислать сюда людей, не обеспечив их безопасность. Случай с Петром Терещенко, казалось, был наглядным уроком. Видимо, размагнитился Караулов за девятнадцать лет мирной жизни. Ну какое еще объяснение я мог придумать для этой ситуации?

Мы с Марфой и Крутым вернулись к машине. Сомов самым добросовестным образом выполнил мой совет. Машину они с шофером замаскировали, а сами залегли в секрете.

Я рассказал ему о своих впечатлениях. Он вдруг вспыхнул, налился весь багрянцем.

– Вот не ожидал от Ивана Евдокимовича такого ротозейства!

Мы отвезли Крутого в лесничество и вернулись в Ивановку уже в девятом часу.

В кабинете директора совхоза нас с Сомовым ждали Караулов и капитан Копейка. Оба уставшие, какие-то измочаленные. Караулов непривычно бледный, хотя и старался бодриться. Увидел меня, шагнул навстречу:

– Наконец-то! А мы с Игорем Александровичем о чем только не передумали! Вдвоем через лес! А если бы наткнулись на засаду? От десяти стволов вот так вдруг не уйдешь.

«Ну вот, – подумал я, – теперь он меня учит бдительности и осторожности». Должно быть, мы все по этой части в разное время были грешны: обстановка заставляла забывать о возможной опасности, ограничивала время, выдвигала свои условия.

Караулов был в галифе с кожаной вставкой, в кожаной куртке, мне показалось, в той самой, что и во времена рейдов чоновского отряда. На голове шапка-кубанка с малиновым верхом. Шагнул ко мне – звякнули шпоры. На правой руке надет казацкий арапник. На левом боку шашка.

Обнял меня – и ну тискать в своих медвежьих объятиях. Чтобы не оплошать, довелось и мне применить ту же тактику. Обхватил его, сжал как мог крепче. Он подивился:

– Ого! Есть еще порох в чекистских пороховницах!

Караулов поздоровался с Сомовым. А тот, сердитый-сердитый, сразу выговорил ему:

– Что же вы, Иван Евдокимович, без особой надобности посылаете людей на гибель?

– Не возьму в толк, Николай Лаврентьевич, – опешил Караулов.

– Люди извлекают из-под завала парашюты…

– Парашюты – тьфу! – быстро отозвался Караулов. – А ежели там еще что-то?

– Тем паче! Разбирать завал без опытного сапера! Возможно, подготовлен еще не один сюрприз.

Заиграли желваки на карауловских скулах.

– Не додумался. Надо срочно послать к схованке посыльного.

Сомов пробурчал:

– Вашу ошибку уже исправил Петр Ильич.

– Нужен сапер, – сказал я капитану.

Игорь Александрович подумал и решил:

– Надо звонить в Светлово в госпиталь. Там есть, точно знаю.

Караулов снял телефонную трубку.

– Маша, вызови мне светловский госпиталь.