О чем живут женщины. 10 ироничных новелл о смелости и любви - Лариса Парфентьева

— Привет. А это тебе.

Оля наклонилась к букету, придерживая распущенные волосы.

— Какие чудесные цветы!

Потом она повернулась к Моте и заговорщически сказала:

— Сейчас будет очень банально, но ты… красивая. Я тебя представляла немного другой. Можно я тебя обниму?

— Ага, — Матильда сглотнула, выпрямилась и от волнения уронила нож.

— М-м-м, нож упал. Говорят, это к приходу мужчины? — с этими словами Оля улыбнулась и прижала Мотю к себе.

Мотя почувствовала легкую дрожь от ее прикосновений.

Оля шепнула ей на ухо:

— Не бойся. Я и сама переживаю не меньше тебя.

С этими словами она нежно провела рукой по ее волосам.

Они сели за столик и смущенно уставились в разные стороны. Подошел официант: «Девушки, что будем пить?»

Матильда судорожно соображала, стоит ей пить или нет. Чувства бушевали. Она не ожидала таких ощущений. То ли ее всколыхнула Оля, то ли сама ситуация, то ли она понимала в глубине души, что врет и своей новой подруге, и самой себе.

«Нет, пить я не буду, — решила Матильда, — иначе не смогу ничего понять. С алкоголем всегда неясно: нравится тебе человек по-настоящему или просто бешеная белка заставляет тебя хотеть всех».

Они начали разговаривать. И опять пошла волна. Они говорили обо всем на свете: о теориях заговора и любимых игрушках из детства, о «новой этике» и способах приготовления яичницы, о конфликте отцов и детей и внезапной популярности рэпа. Они обсудили даже бородку официанта, которая была заплетена в косичку и делала его похожим на Кхала Дрого из «Игры престолов». Мотя расслабилась и забыла о том, что должна всеми силами захотеть Олю. Через час Оля подвинула свой стул ближе к Матильде и взяла ее за руку. «У тебя такие мягкие руки», — сказала она. «У тебя тоже», — ответила Мотя. Руки Оли были бархатистыми и теплыми. Оля начала водить пальцами по ее рукам, поглаживая и сжимая каждую фалангу.

Матильда впервые так долго и так интимно держала за руки женщину. Все-таки можно и спать с кем угодно, но держаться с кем угодно за руки ты точно не будешь. Руки — это как телесное выражение души.

Через пару часов они закончили ужинать, и Оля предложила отвезти Мотю домой. Оля открыла дверь Матильде. Они сели в машину. Из колонок заиграл трек Radiohead «Creep». «Я так люблю эту песню!» — сказала Мотя. И начала подпевать. На словах She run, run, run, run они подъехали к светофору.

До зеленого сигнала оставалось 102 секунды. Светофоры — это как метафорическая карта, которая определяет близость человека для тебя. С одной стороны, если ты едешь с близким человеком, то мечтаешь о длинном красном сигнале. Так, чтобы больше времени провести вместе. С другой стороны, если человек тебе не так уж нравится, то ты раздражаешься из-за этих бесконечных красных огней. Оля повернулась к Моте и призывно посмотрела на нее. Пару секунд они не отводили взгляд друг от друга. Было ясно: сейчас или никогда. Оля наклонилась ближе к Матильде, та приблизилась к ней в ответ. Матильда почувствовала, как ее губы коснулись женских губ. Впервые в жизни. И они начали целоваться. Эти губы были теплы и податливы.

Как много можно понять по одному поцелую! Слова лгут, а вот поцелуи — нет.

Олины глаза были закрыты. Для нее время остановилось. Она хотела, чтобы зеленый цвет не загорелся никогда. Для этого долгожданного поцелуя ей было бы мало даже тысячи двух секунд, не говоря уже о ста двух.

Она хотела, чтобы во всем городе отключили свет и они зависли на этом перекрестке навсегда. До тех пор, пока не рассветет.

Глаза Матильды первые пару секунд были закрыты. Она попыталась расслабиться и слиться в поцелуе с желанными губами. Она хотела отдаться этим губам, которые так нежно и одновременно властно-бесцеремонно пытаются захватить ее. Она почти расслабилась, и ее воображение моментально нарисовало губы Алекса — того самого парня, что пропал после первого свидания. Она представила его и даже смогла изобразить что-то типа страсти. Потом Алекс исчез из ее головы, она вернулась в реальность и стала думать о светофоре. Она злилась, что этот светофор такой долгий. «Сто две секунды — просто издевательство. Этот светофор парализует движение во всем городе», — думала Матильда. Шла секунда за секундой, секунда за секундой, секунда за секундой. Матильда продолжала целоваться на автомате. И краем глаза все пыталась посмотреть, когда на светофоре загорится зеленая лампа и можно будет ехать. Наконец загорелся желтый. Матильда спешно откинулась на кожаное кресло и быстро сказала: «Все! Почти зеленый. Поехали».

Оля все поняла, потому что поцелуи не врут. Точнее, не врут светофоры.

До дома они ехали молча. Когда машина была уже у подъезда, Оля спросила:

— Ты же не лесбиянка, да?

— Да… Мне так стыдно. Очень стыдно. Я не смогла.

— А зачем тебе это вообще?

— Знаешь, я почувствовала симпатию к тебе, и мне захотелось попробовать.

— Матильда, кого ты обманываешь? Даже если мы начнем встречаться, ты рано или поздно уйдешь от меня к мужчине. И я буду страдать. Хорошо, что мы выяснили это сейчас.

— Прости, я не хотела! Просто я подумала, что мы можем с тобой подружиться. Мне так хорошо с тобой. Мы могли бы стать подругами.

— Нет, каждый раз, когда я буду видеть тебя, мне будет не по себе.

— А ты не пробовала… Ну, встречаться с мужчинами?

— Конечно, пробовала. Мне лет с восемнадцати мать начала твердить: «Найди себе парня». И я нашла. Он лишил меня девственности. Каждый раз после секса с ним я чувствовала себя опустошенной. А потом влюбилась в свою лучшую подругу. Безответно. И решила перестать себя обманывать. Так что еще к одной френд-зоне я не готова.

— Я такая дура! У меня была дурацкая идея, что ориентацию можно изменить усилием воли. Я хотела проверить, работает пропаганда или нет. И вот решила посмотреть фильмы про лесбиянок, сходить на свидание.