Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

– Да почему же? – спросила Барбара.

– Обрубать хвосты считается жестокостью, – объяснил Роб, – а мы считаемся монстрами. Народ предпочитает есть ягнят, которых забили, пока хвосты оставались при них.

Барбара засмеялась.

– Ну и чушь!

– На нас сильно давят, – сказала Марни.

– Ну, – сказал Ник, – важно знать мнение покупателей.

– Знаешь, что действительно жестоко? – спросил Роб. – Оставлять ягненку хвост такой длины, что не успеешь оглянуться, а он уже весь дерьмом облеплен, и тогда прилетают мясные мухи, откладывают туда яйца, из них вылупляются личинки и начинают пожирать животное живьем.

Барбару передернуло, она отложила свою булочку.

– Извини, – сказал Роб. – Я психую от таких вещей.

Он посмотрел на меня сквозь стекло, а я посмотрел на него.

– Ничего страшного, дружище, – сказал Ник. – Но, знаешь, если тебе вдруг понадобятся свободные деньги, мы не откажемся прикупить еще земельный участок.

– Спасибо, дружище, у нас все нормально.

– Так вы перестанете купировать хвосты? – спросила Анжи.

– Хрена с два, – сказал Роб. – Иначе мы полстада потеряем из-за миазов[4]. К тому же ягнятам это не вредит, и им совсем не больно.

– Точно? – спросила Анжи.

– Они тут же бегут к своим матерям и прекрасно себя чувствуют. Приходи на следующих выходных, и сама увидишь.

– Я тоже приглашена? – сказала Барбара.

– Все приглашены. Никакая помощь лишней не будет.

– Это значит, ему не придется слишком много платить поденщикам, – сказала Марни.

Где-то запищало, и Ник сказал:

– Давайте-ка вынем этих малюток из духовки.

Но, думаю, про малюток это просто такое выражение.

Цвел дикий тимьян, и над горами будто висела лилово-белая дымка. Роб свистел и покрикивал, его собаки мчались по широким дугам в траве, собирая овец с ягнятами и загоняя их за загородки в углу выгона. Ночка направляла, куда надо, отставших, перехватывала самых упрямых и легонько прихватывала их зубами, пока Марни с сезонными работниками удерживали всполошенное стадо за переносными заборами. Постепенно они все сильнее сдвигали эти заборы, оставляя овцам все меньше места, а потом отделяли детенышей от их матерей.

– По сути, это конвейер, – сказал Роб. – Бирки на уши, укол витамина В12, потом долой яйца и хвост.

– Яйца? – спросил Ник.

– Яйца? – спросил я.

– Нельзя, чтобы некастрированные самцы, пусть даже молодые, бегали вместе с самочками, – сказал Роб.

– Ну да, конечно, – сказал Ник.

– Яйца? – спросил я.

– И мясо у них не такое вкусное, – сказала Марни. – А еще они могут стать агрессивными.

– Что-то ты неважно выглядишь, Ник, – сказала Барбара. – Дать тебе нюхательной соли?

– Ха-ха, – сказал Ник.

– Не переживай, на яйца я тебя не поставлю, – сказал Роб, – будешь на другом краю. – И показал Нику, как брать ягненка за середину туловища и укладывать на спину в специальное приспособление, колыбельку для купирования хвостов. – В основном они не сопротивляются, но ты лучше приседай, а не нагибайся к ним. Техника безопасности и все такое. И еще: никто не должен трогать хвосторез, чтобы кожу не спалить.

Роб подсоединил к газовому баллону этот похожий на ножницы агрегат, включил, хвосторез зашипел, и через мгновение я почувствовал, как от него идет жар.

Барбара с Марни сделали загончик и для малыша.

– Тут ты особо не напроказишь, – сказала Барбара. Дала малышу деревянные кубики, но тот не смог построить из них ничего стоящего.

Роб учил Анжи обращаться с бирками: барашкам их ставили справа, овечкам – слева, а на другое ухо приделывали бирку с указанием возраста.

– Уверена, что справишься? – спросил Ник, не сводя глаз со струйки крови.

– Совершенно, – сказала Анжи, занимая свое место у колыбельки. – Серьезно, это как талончики в автобусе компостировать.

Марни стояла напротив нее со шприцем и делала каждому ягненку укол в шею, а потом поденщик при помощи щипцов надевал самцам на мошонку малюсенькие резиновые колечки.

– Все настолько просто? – спросила Анжи.

– Да, настолько, – сказал поденщик. – Через полторы недели там все сморщится и отсохнет.

Барбара наблюдала за его работой, приложив палец к губам в коралловой помаде.

– Где ты был двадцать лет назад, – сказала она, – когда мой бывшенький спутался со шлюхой Дженис?

Роб ждал в изножье колыбельки, хватал каждого ягненка за хвост и удалял его раскаленным инструментом вроде ножниц. Когда это происходило, возникало облачко пара, и казалось, что оно вырывается прямо из его рук. «У-у-у-у-у-у-у-ух», – шипел газовый баллон. Я чувствовал запахи поджаренного мяса, горелой шерсти. Крови.

– Но им же наверняка больно, – сказала Барбара.

Боб покачал головой, снимая с колыбели очередного ягненка: мол, они еще слишком малы, чтобы ощущать боль, и в любом случае это делается для их же блага.

– Они даже понять ничего не успевают, – сказал он, подхватывая следующего малыша.

– Не могу на это смотреть, – сказала Барбара, не отводя взгляда.

Да, все это для их же блага, хотя овцематки жалобно блеяли и долбились в перила загона, а некоторые ягнята пытались выбраться наружу по спинам своих собратьев, но у них не получалось.

Воздух был теплым и густым от запаха дикого тимьяна. Я немного полежал в солнечном трансе, дремля, грезя, и в какой-то момент услышал, как Марни говорит:

– Он не умер. Все сороки иногда так делают.

Довольно скоро в траве у ног Боба образовалось скопление хвостов, похожих на груду грязных носков, и Барбара собрала их в мешок.

– Что будет с ними дальше? – спросила она.

– Не беспокойся, – ответил Роб, – мы найдем им хорошее применение.

Барбара снова наблюдала за поденщиком, который так ловко управлялся с крошечными резиновыми кольцами.

– Хотите поразвлечься? – предложил он.

– Я? Боже мой, ни за что! – сказала Барбара.

Малыш в своем загончике ел траву.

– Я бы попробовала, – сказала Анжи.

– Это хорошая идея? – спросил Ник.

– А что вообще может случиться?

Роб сказал:

– Ты рисковее моей жены, это уж точно.

Все смотрели, как Анжи приспосабливает на щипцы резиновое кольцо, а потом надевает его на своего первого ягненка – и разве у нее не было к этому таланта? Разве она не родилась для такой работы? «Берегись, Ник, – приговаривали все, – берегись!»

Пока люди смеялись, а ягненок блеял, я подобрался к мешку с отрезанными хвостам и запрыгнул внутрь, попробовать, какие они. Было вкусно, очень вкусно. Свежеобработанный ягненок затрусил прочь, ища свою мать и прекрасно себя чувствуя. Я вытащил один хвост из мешка и отволок малышу, который ел траву. Затолкал хвост под перила загона. Подтолкнул поближе к ребенку. Еще поближе… прямо к его пухлой ручке. Малыш схватил покрытый шерсткой обрезок, потер им личико. А потом принялся сосать его.

Марни заметила это первой.

– Что там у него? – спросила она.

– Он порезался! –