Кит - Чхон Мёнгван

эпизода раздавались то вздохи, то смех, то кто-то хлопал в ладоши, то у кого-то лились слезы. Под влиянием красноречия гостя, который гладко, словно чистый ручеек в горах журчит, рассказывал истории людей, жителей своей родной деревни, три женщины забыли обо всем на свете, не замечая ни выкипевшего супа, ни подгоревшего риса на плите. Таковы законы болтовни.

Наконец Кымбок осторожно спросила, как поживает ее отец. И Фармацевт, немного растерявшись, ответил, что тот уже давно почиет на небесах. Более всего Кымбок поразило, что его не стало именно в ту ночь, когда она покинула родную деревню, и что местом его смерти оказалось водохранилище. Лишь спустя десять с лишним лет она узнала, что лживые слова, сказанные торговцу рыбой, когда она убегала из дома, сбылись. После ухода земляка Кымбок долго плакала в своей комнате, чувствуя вину за то, что оказалась убийцей своего отца.

В этот раз ей во сне вместо Меченого явился отец. Он тоже был весь мокрый, ноги опутали водоросли. Кымбок поняла: пришла пора опять куда-то ехать. От торговца солью она вроде слышала, что в далеком Пхёндэ требуются люди, готовые держать столовые. Не важно, где это место, лишь бы было куда ехать, и Кымбок с радостью вызвалась на такое дело. Сестры подскочили в испуге, начали уговаривать ее отказаться от этой мысли, спрашивали, как можно одинокой женщине с грудным ребенком куда-то ехать, однако, глядя, как Кымбок не спит ночами и с каждым днем тает на глазах, поняли, что не стоит ее больше удерживать. Принимая живое участие в судьбе Кымбок, которая без конца была вынуждена переезжать с места на место, сестры преподнесли ей неожиданно большую сумму денег, чтобы она могла потратить их, когда потребуется.

— Не переживай, девочка. Когда-нибудь мы снова увидимся, — сказал Джамбо загрустившей Чхунхи, когда она узнала, что ей придется уехать и покинуть своего друга.

— Правда?

Показывая, как ей не хочется расставаться, Чхунхи обхватила толстую ногу слона, а он утешал ее, обнимая своим длинным хоботом.

— Конечно, ведь если очень захотеть кого-то увидеть, то обязательно увидишь.

На следующий день Кымбок взяла маленькую Чхунхи за руку и в слезах покинула сестер-близнецов. А затем направилась в сторону Пхёндэ, последнее прибежище на этом суетном свете, где наконец сгорят все ее страсти и жизнь развеется, как дым.

Часть 2

Пхёндэ

Мелколепестник

В давние времена какой-то несчастный поэт бродил по свету, нахлобучив на голову шапку, и, проходя через Пхёндэ, сочинил стихотворение:

В названии — равнинная земля, однако нет широких здесь

                                       полей.

В названии — широкая земля, но нет пригодных для жилья

                                       домов.

Эй, вы, сучье отродье! А ну, заткнитесь![9]

Должно быть, он шел через соседнюю деревню, которая, правда, отстоит от Пхёндэ на тридцать с лишним ли, и, услышав, как она называется, представил себе широкие поля, где наливаются силой тяжелые колосья. Вообразил и богатые дома, крытые черепицей, блестящей, как спины китов. Наверняка голодный поэт надеялся, что в Пхёндэ ему удастся не только наесться досыта, но и выпить чашку-другую браги с главой благородного семейства в мужской половине дома. В мыслях поэта вставала картина застолья: после каждой выпитой чашечки он слагает стих, и он уже видел восхищенное лицо хозяина, выказывающего уважение ему и его творчеству. Возможно, в мечтах голодного бродяги хозяин даже предлагал ему стать учителем своего сына. Конечно, для приличия он пару раз откажется, затем, наконец, согласится и, таким образом, сможет перезимовать в этом доме. А если жизнь в деревне ему понравится, то останется и будет учительствовать. Если повезет, познакомится с какой-нибудь вдовушкой, и они вместе проведут старость. Как и у большинства бродяг, мечты его были весьма скромными.

Когда он перевалил холм и обнаружил внизу это поселение, очевидно, его мечта тут же испарилась. Тяжело дыша, но предвкушая радость, он пробежал целых тридцать ли, и вот, наконец, такая картина предстала перед ним: у подножия холма разбросаны несколько домов под ветхими крышами, столь жалкие на вид, что и смотреть не хочется, и огороды рядом с ними, ни один из которых не назовешь ухоженным. И без того обессиленные ноги поэта, наверное, подкосились от разочарования, и ему захотелось тут же упасть на землю. Но что поделаешь? Голод не тетка, вот он и двинулся, должно быть, едва волоча ноги, в поисках дома с дымящей трубой и, заглядывая за плетеные ворота, кричал: «Есть здесь кто-нибудь?» Однако результат оказался плачевным: ему не подали даже вареной картофелины, и он, опустив голову, втянул ее в плечи и покинул эту деревню с таким чувством, словно его прогнали. Конечно, он негодовал и хотел пожаловаться кому-нибудь, но кому? Вот ему только и оставалось, что выразить свое возмущение в стихах, раскритиковав название деревни. Однако на последней строчке дело застопорилось. И тут за спиной поэта, испытывавшего муки творчества, из деревни раздался громкий лай собак. И слова сами сложились в строчку — при таких неожиданных обстоятельствах и благодаря, казалось бы, пустяковой ситуации. Ведь именно так появляется на свет большинство выдающихся творений.

До того как в эти края провели железную дорогу, искать средства к существованию жители Пхёндэ могли скорее вертикальными способами, чем горизонтальными. Во всей деревне не было площадей, по размеру пригодных для рисового поля или огорода, и жителям ничего другого не оставалось, как только уповать на горы, которые плотным кольцом со всех сторон окружали деревушку. И по этим склонам гор люди без устали ходили по вертикали, поднимаясь и спускаясь в поисках грибов, молодых побегов папоротника, аралии и других съедобных растений и различных лекарственных трав, а в ущельях ставили силки и ловили диких животных — зайцев или косуль. Так и жили люди этой деревни, занимаясь собирательством и охотой, и не могли отойти от примитивной формы жизни. Для такого существования более подходили маленькие, а не большие глаза, и узкие, а не широкие ступни. И вот постепенно у жителей этой деревни глаза сужались, а ступни заострялись и становились похожими на лапы копытных животных. Зубы же укрупнялись, потому что при выделке кожи животных им приходилось жевать жесткую шкуру. В эту деревню зима приходила раньше, чем в другие районы, и, чтобы легче было переносить морозы, носы у этих людей удлинились, а лица стали более плоскими. Таковы законы эволюции.

Строительство железной дороги в Пхёндэ изменило способы поиска средств